Сказать, что я испытал страх — ничего не сказать. Это был самый настоящий, чистейший животный ужас перед неизведанным, когда остаёшься беспомощным перед силой, готовой раздавить тебя, как муравья. Абсолютная обнажённость, беззащитность и уязвимость жертвы в клетке с тигром. И не цирковым, а тем, кто властвует в джунглях или таёжной глуши. Кстати, уссурийские тигры гораздо крупнее бенгальских! Что за чушь сейчас лезет в голову? Да, нужно думать о чём угодно, лишь бы остановить падение в жуткую черноту собственных страхов. Сердцебиение участилось, на лбу выступил холодный пот, руки задрожали так сильно, что пришлось зажать их коленями.

Не успел я «насладиться» моментом страха, как меня стали одолевать разные мысли, раздражавшие одинаковостью. Это разве со мной происходит? Этого не может быть со мной. Я чувствую себя чужим в собственном теле. Без своей любимой антимагии, своей ментальной энергии я не понимаю, кто я такой. Моя личность, уверенность в собственной исключительности и уникальности, дававшей место в жестоком мире — всё было построено вокруг антимагии. Теперь мир внезапно стал нереальным, бутафорским и плоским.

Снова случился резкий переход, и на меня обрушилась глубокая тоска и одиночество. Я ненавидел свой Дар, сделавший меня изгоем, и в то же время желал, чтобы он никуда не пропал, остался рядом, во мне. Иначе кто я без него?

А потом наступило облегчение, эйфория. В голове уже не крутились деструктивные мысли. Впервые мой разум был абсолютно тих и спокоен, если так можно выразить состояние, которое пришло на смену дикому, разрывающему душу самокопанию и страху потерять нечто ценное. Это был момент чистой, незамутнённой реальности. Если я не антимаг, то кто я? Вся моя прошлая жизнь, все поступки, все решения оказались продиктованы личной особенностью и уникальностью. Без Дара всё теряет смысл. Не нужно барахтаться в бурном потоке, махать руками, цепляться за проплывающие мимо коряги, кричать о помощи. Я стал обычным человеком, не отличающимся от тех, у кого никогда не было искры. Такой же хрупкий, обычный смертный. Моя главная задача в жизни — контроль Дара, борьба за место под солнцем, независимость и свобода от диктата старших и то прочее, чего жаждет молодость — исчезла. Теперь предстоит найти новую причину существовать в этом несовершенном мире.

Неожиданно накатила удивительная нега, как будто я после изнурительной работы сел в теньке отдохнуть. Тело стало лёгким, воздушным, отчего захотелось воспарить вверх, если бы не потолок, ограничивающий мои желания. Энергетические каналы тускло подсвечивались остаточной энергией, ядро тоже не брыкалось. Полное спокойствие, шум листвы, чириканье птичек, лёгкий ветерок мазнул свежестью лицо и взъерошил волосы — всё оказалось настолько реально, как будто я в самом деле нахожусь в лесу.

Скрежет дверного замка вернул меня в действительность. Мир мгновенно приобрёл краски. Открыв глаза, увидел майора, чьего имени так до сих пор и не узнал.

— С вами всё в порядке, молодой человек? — видя, что я не встаю, спросил он со скрытым волнением в голосе. — Нужна помощь?

— Нет, спасибо, — я быстро провёл ладонями по мокрому лицу и начал процесс разгона «заснувшего» ядра. Потом упруго поднялся. На мгновение замер. Всё отлично. Никуда не кидает, голова не кружится, невероятная лёгкость пропала, но после пяти минут медитации чувствовалось какое-то изменение внутри. Пока еду домой, прощупаю себя с ног до головы. — Сколько прошло времени?

— Пять минут, как и было договорено, — ответил провожатый, с подозрением глядя на меня. — Вы точно себя хорошо чувствуете?

Пять минут?! Не верю! Казалось, я прожил в этой камере десять лет, занимаясь самокопанием, самобичеванием, анализом своих грехов и ошибок.

— Да-да, никаких проблем! — отвечаю поспешно, загнав глубоко внутрь пережитое.

Дальше мы шли в полном молчании, и только в холле я обратился к майору:

— Передайте, пожалуйста, мою благодарность господину генералу, что устроил мне сеанс. Жаль, что не удалось с ним поговорить.

— Он уже уехал, — усмехнулся майор, смотря, как я застёгиваю на запястье часы и кладу телефон в карман пальто. — Не переживайте, завтра утром я обязательно передам ваши слова.

— Спасибо и вам, господин майор. Я могу без сопровождающего дойти до КПП?

— Не положено. Дяденко, сопроводи молодого человека до выхода, — приказал дежурный офицер.

Прапорщик вышел из-за административной стойки, надевая на ходу бушлат и шапку. Было видно, что ему очень не хочется покидать тёплое помещение, и он, скрывая недовольство, кивнул мне, показывая на выход.

Через несколько минут я уже был снаружи. Услышав щелчок дверного замка за спиной, потопал к внедорожнику. Залез в салон, облегчённо вздохнул. Визит закончился успешно, а ведь я, признаюсь, опасался какого-нибудь подвоха.

— Как всё прошло? — поинтересовался Куан, очнувшись от дрёмы. Он был абсолютно спокоен, словно отпускал меня на полчаса навестить дедушку и отдать ему гостинцы.

— Такие эксперименты не для слабых, — я вздрогнул. — Теперь понятно, почему разгон ядра в подобных камерах нужно проводить как можно реже. Если когда-нибудь снова захочу туда войти, то лет через пять, не раньше.