Светлые глаза казались бы бесцветными, если бы не чернильно-синяя окантовка радужки. Словно в одном взгляде сосредоточились все оттенки полярной пустыни: белоснежность белков, стылая полупрозрачная голубизна зимнего неба радужек, морозная синева окантовок и чёрные провалы бездн-зрачков.

И ни единой эмоции на отрешённом лице. Не человек – ходячее ледяное равнодушие.

– Для подобного отказа должны быть веские причины, командор Блайнер. И думаю, что некомпетентность, в которой вы пытаетесь меня обвинить, тут ни при чём, иначе вы бы просто проверили мои навыки, а не отказывали мне в ту же секунду, как я появилась в вашем кабинете. Так каковы истинные мотивы вашего решения?

Он промолчал, не удостоив меня ответом.

Присесть ноблард Блайнер мне так и не предложил, что было откровенной грубостью, но ни на что другое рассчитывать не приходилось, поэтому я стояла перед своим вальяжно развалившемся в кресле потенциальным руководителем, словно уже успела в чём-то проштрафиться.

Любая другая аристократка на моём месте сочла бы подобное обращение унизительным и ушла бы, звонко хлопнув дверью на прощание, а затем с удовольствием рассказала бы о зарвавшемся грубияне всем подружкам, но я себе подобной роскоши позволить не могла. Во-первых, отчаянно нуждалась в деньгах. Во-вторых, никто с Болларами дружбы не водил, а реши я рассказать в высшем обществе о выходке Блайнера, наверняка встретила бы одни завуалированные издёвки.

Среди высшей аристократии Лоарельской Империи Боллары – единственные изгои. Проклятые, опозоренные и подвергаемые насмешкам. А всё почему? Потому что наши родители посмели пожениться по любви.

– Командор Блайнер, скажите честно, причина вашего отказа – вражда между нашими родами? Я уверяю вас, что конфликт между нашими семьями никак не отразится на моей работе. Могу принести клятву.

– Что вы, нобларина Боллар, я ничего не имею против вашего рода, а его дела меня никак не касаются. Кроме того, с моей стороны было бы крайне мелочно отказывать вам по этой причине. В моей части служат пилоты из разных семей, и далеко не со всеми из них Блайнеры в хороших отношениях.

– Тогда в чём дело? Вы же понимаете, как сильно мне нужна эта должность! Почему вы мне отказываете?

Кеммер

Вот драконово дерьмо!

Командор глубоко вздохнул и потёр висок, на котором располагалась вязь родовой печати Блайнеров.

Желание избавиться от свалившейся ему на голову Боллар стало таким сильным, что он несколько мгновений помечтал о том, как берёт её за шиворот, заворачивает в принесённые ею документы, обвязывает ленточкой, а потом складывает в ящик и торжественно отправляет посылкой обратно в Имперскую Канцелярию… или куда-нибудь в кантрадову бездну.

Кеммер редко предавался мечтам, особенно на службе, но нарушившая спокойствие его кабинета нобларина сама напросилась. Он вёл себя достаточно беспардонно и неучтиво, чтобы она сбежала в ужасе от такого руководителя, но вместо этого незваная гостья упрямо стояла, каблучками вонзившись в паркет, и, кажется, собиралась врасти в него.

Что же так не везёт-то, а? Его прошение наконец удовлетворили и прислали дополнительный обслуживающий персонал, в котором он так нуждался: двух поваров, посудомойку, двух прачек, четырёх разнорабочих, столяра… и целительницу! Зачем ему целительница? Он же не просил! Что за насильственное облагодетельствование со стороны государя? И ладно бы это была старая и страшная целительница с бородавкой на носу и ленивым глазом. Такую он бы принял с распростёртыми объятиями.

Однако перед ним стояла потрясающая красотка, едва вошедшая в ту пору, когда взгляд невозможно оторвать даже от вполне обыкновенных девушек. Кеммер скосил глаза на документы. Так и есть, едва исполнилось двадцать три года. Если покойная мать этой Аделины была хотя бы вполовину так же красива, то вполне понятно, почему её отец в своё время предпочёл жениться на ней, а не на тётке Кеммера. Но это всё равно не оправдывает того, как покойный Отральд Боллар поступал с Моэрой Блайнер – той потребовались годы, чтобы прийти в себя, а пятно на её репутации осталось и по сей день, как и осуждение за наведённое ею проклятие.

Хотя конфликт между Болларами и Блайнерами лишь усилился после того, как развалилась помолвка Отральда и Моэры, всё же не он был основной причиной, по которой Кеммер категорически отказывался принимать на работу стоящую перед ним девушку. В его части служили пилоты и механики из тех родов, с которыми у Блайнеров сложились неприязненные или даже откровенно враждебные отношения, и он всегда старался сохранять профессионализм и объективность.

Причина – куда прозаичнее и тривиальнее.

Аделина была проклята. И именно в этом проклятии Кеммер видел корень возможных проблем для себя, как руководителя, и для части, как сложного и слаженного механизма, на правильную настройку которого он потратил столько усилий и времени. В конце концов, они тут не в бирюльки играют, а ведут боевые действия. Командор не имел права рисковать благополучием людей из-за желания настырной Боллар здесь поработать. Пусть целительница станет чьей-то чужой головной болью.

Пауза затягивалась, и Кеммер наконец проговорил так холодно, как только мог:

– Я отказываю вам из-за отсутствия надлежащего опыта и образования.

Не хватало ещё не сдержаться и наорать на девчонку. Она же не виновата в новостях, которые он получил сегодня от брата. Никто не виноват. В короткой записке всего девять слов: «Был ранен. Лечусь. Навещать не нужно. Подробности позже. Ирвен». И вот думай теперь, что там с ним произошло, ведь о мелком ранении брат сообщать бы точно не стал. Следовательно, случилось нечто серьёзное. Но начнёшь спрашивать – только хуже сделаешь, тогда Ирвен вообще замкнётся и не расскажет ничего.