Покои Брена располагались на втором этаже, и я сначала постучала, а потом, не дождавшись ответа, толкнула тяжёлую створку старинной двери. Брат спал, широко раскинув руки, и я на секунду залюбовалась его умиротворённым лицом. Бодрствуя, он почти всегда напряжён или зол, и вот таким беззаботным я не видела его уже давно. Подошла к постели, присела на край и погладила брата по плечу.

– Брен, родной, прости, что я тебя бужу, но мне очень нужна твоя помощь…

– Что? – с трудом разлепил он глаза, но проснулся почти сразу. – Что случилось?

– Только не ругайся. Там в клинике маленькая девочка с правосторонним парезом, а я не могу поставить диагноз.

– И это не ждёт до вечера? – недовольно спросил брат, потирая глаза. – Я только пару часов назад лёг.

– Прости, Брен. Я не стала бы тебя будить просто так.

Он устало кивнул:

– Хорошо, жди, сейчас соберусь. Приготовь что-нибудь перекусить, пока я одеваюсь.

– Спасибо! – порывисто обняла брата, испытывая благодарность за то, что он всегда готов и вступиться, и прийти на помощь, и выслушать.

Брен обнял меня в ответ:

– Не волнуйся ты так, сейчас разберёмся.

Я кивнула и поднялась с кровати, окрылённая. С момента гибели родителей брат стал нашей с сёстрами опорой и поддержкой, ни единого раза не подвёл нас за все эти годы.

Завернув в салфетку пару бутербродов, захватила для Брена также бутылку с ягодным компотом и мешочек с орехами. Брат спустился в вестибюль, готовый к выезду: серьёзный и собранный.

– Поедем в экипаже. Адель, неужели ты шла сюда по солнцу?

– Да. У меня есть парасоль, а время ещё раннее.

– Сколько раз просил: пожалуйста, береги себя и не гуляй днём! – проворчал Брен, и я не стала отвечать.

Понятно, что он сердится не на меня, а просто не выспался и тоскует по Гвендолине. Они всегда были близки, и теперь Брену приходилось очень сложно. Впрочем, как и всем нам.

Мы вернулись в клинику, когда Солар стоял уже довольно высоко.

Лиора караулила девочку, сидя у её кровати, и вскочила на ноги, завидев нас.

– Мне кажется, что её состояние ухудшается. Речь стала совсем невнятной. Она пыталась рассказать, что вчера упала в колодец и ударилась головой, но никакой шишки нет, да и мать отрицает.

– Ничего она не падала, дядька её поймал. Она туда заглядывала, пока он воду набирал, вот и ухнула, но ничего ей не было, ничем она не ударилась: он её за ногу – цоп! – и поймал!

– Вверх ногами? – уточнил брат.

– Ну да… вверх тормашками, – нахмурилась мать, снова начав защищаться, хотя никто и не думал на неё нападать: – Всяко лучше за ногу поймать, чем чтоб она головой вниз полетела-то.

– Верно, – дипломатично согласился Брен и принялся осматривать девочку. – Позвольте представиться: ноблард Бреур Боллар, дипломированный целитель-хирург первого порядка. А девочка после случая с колодцем на головную боль не жаловалась?

– Жалиться не жалилась, но плакала много. Да только я решила, что напужалась просто…

Мы с Лиорой внимательно следили за каждым движением Брена – учились. Он накладывал одно заклинание за другим и наконец вынес вердикт:

– У вашей дочери есть опухоль в голове. Небольшая, но при этом она мешает мозгу функционировать… то есть работать так, как должно. Вероятнее всего, вчера из-за встряски опухоль сместилась, и поэтому возникли симптомы, которые мы наблюдаем. Необходимо срочно её удалить.

– Как так «удалить»? – испугалась мать. – Как чего из головы удалишь-то?

– Не переживайте, у нас есть все необходимые инструменты и снадобья. Мы все – маги жизни, и вашей дочери ничего не будет угрожать во время операции.

– Дракон с вами, какая операция! – опешила та. – Солару помолимся, хворь-то и сама пройдёт…

– Эта – не пройдёт, – терпеливо объяснял Брен. – Сейчас у вашей дочки плохо работают рука и нога, но, вероятнее всего, ей станет хуже. Она может ослепнуть или оглохнуть в любой момент, а со временем нога и рука вовсе перестанут двигаться. И если опухоль будет расти, то исход один – смерть. Нужно оперировать. Срочно.

Женщина отчаянно прижала руки к груди, широко распахнув безумные от горя глаза. Ей потребовалось не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя и спросить:

– Сколько?..

– Триста арчантов, – спокойно ответил Брен.

– Да вы что! Это ж какие деньжищи! – воскликнула женщина и заметалась взглядом по клинике. – Отдайте Маречку, мы Солару помолимся, он беду-то и отведёт!

Как любой врач, брат не особо жаловал ситуации, когда из кожи вон лезешь, чтобы пациенту помочь, а он потом за исцеление бьёт поклоны богу. Не жаловал, но и не пресекал. Лишь бы настрой у больных был правильный, а уж кому они благодарность вознесут после выздоровления – их дело.