Шрифт:
Но ничего не выходило.
Горе поднялось могучей волной и накрыло с головой.
Сжимая край раковины, Руна разразилась беззвучными рыданиями. Тоска сковала ее подобно кандалам, тянула к земле неподъемным весом. Страдания казались настолько непомерными, что Руна потеряла счет времени и даже не услышала, как дверь позади отворилась.
Перед глазами все плыло из-за слез, и все же она заметила, как мелькнул в зеркале знакомый травянистый цвет.
Отлично. Сорен послал за мной кого-то из своих стражников.
Неужели нельзя было оставить ее в одиночестве на пять минут?
Неужели такой будет вся ее оставшаяся жизнь?
Смахнув слезы, она натянула улыбку, успевшую стать ее главным оружием – оружием, скрывавшим пустоту внутри. Она уже собиралась воспользоваться им на ни о чем не подозревающем стражнике, но тут еще раз взглянула в зеркало и застыла. Этот жестокий изгиб губ она ни с чьим не перепутает.
Гидеон сдвинул шляпу на затылок и направил пистолет прямо на Руну.
Их взгляды встретились. В сердце Руны грохотал ураган.
А я-то думала, ты забыл меня.
Глава 3
Гидеон
Уже прицелившись, вознамерившись совершить убийство, Гидеон совершил первую за весь вечер ошибку.
Перед тем, как стрелять, он посмотрел на Руну.
Холодные серые глаза так и сверлили его. Сколько ночей этот взгляд терзал его сердце, не давая уснуть! Взгляд девушки, которую он так хотел забыть.
Почему она плачет?
Гидеон сжал пистолет.
Не имеет значения. Мне все равно.
Вот только нельзя было закрыть глаза на очевидное. На то, как катились слезы по ее лицу. На бутылку виски, которая, кстати, существенно опустела по сравнению с тем моментом, когда Руна схватила ее, выбегая из бального зала.
Казалось, при виде Руны в душе у Гидеона что-то вот-вот надломится. В груди зарождалось опасное, сбивающее с толку чувство, и надо было взять себя в руки.
– Кое-что не меняется, верно?
Руна говорила спокойно, смотрела на него в отражение. Гидеон подавил порыв коснуться складок золотистого платья.
Проклятье, да застрели ты ее уже.
– Для тебя обычное дело – пробраться вслед за девушкой в уборную, намереваясь ее убить, да, Гидеон Шарп?
– Забавно, ты сегодня весь вечер не можешь сдержаться, все повторяешь мое имя.
Взгляд ее ожесточился, посуровел, как твердеет олово при сплаве со свинцом.
– Что бы сказал твой брат, если бы видел тебя сейчас?
Слова напоминали пощечину. Гидеон усилием воли стряхнул укол, напоминая себе, что стоящая перед ним ведьма – мастерица обмана. Однажды она уже обманула его, и он поверил, будто перед ним невинная девушка. Влюбленная в него девушка. А она меж тем тайком спасала ведьм, создавая Крессиде армию. Не говоря уже о ее помолвке с Алексом.
Алекс.
– Мой брат умер из-за тебя.
Руна повернулась к нему, и взгляд Гидеона невольно скользнул к развратному вырезу платья. Руна стояла слишком близко, и видно ее было слишком хорошо.
Он с трудом сглотнул и перевел дух.
– Платье смотрится на тебе просто нелепо.
Лжец.
Впрочем, глаза у Руны вспыхнули: она тут же клюнула на приманку.
– Думаю, Сорен бы с тобой не согласился. Он и руки при себе держать не способен, находясь рядом со мной.
Слова просачивались Гидеону в душу, будто яд.
Руна вздернула подбородок и усмехнулась.
Гидеон прекрасно помнил, как ее пальцы сплетались с пальцами принца. Как щедро она одаривала суженого поцелуями. Как не отходила ни на шаг и позволяла хвастаться собой перед друзьями.
С Гидеоном она ничего подобного не делала.
То было суровое напоминание о том, что Руна всегда была девушкой иного полета. Как Гидеон подумать-то мог, будто такая, как она, согласится связать свою жизнь с человеком вроде него?
Он с самого начала повел себя как обычный лопух.
– Ты серьезно подняла планку, – заметил он. – Нацелилась на принца.
Лицо Руны ожесточилось, превратилось в маску, но совсем не в ту, к которой он привык. Не осталось ни намека на ветреную светскую львицу, которой она вечно притворялась. Теперь лицо ее казалось высеченным из камня.
– Совсем наоборот. Теперь у меня всего одно требование к кавалерам – чтобы не желали моей смерти. Большинство людей сочли бы такую перемену снижением планки.