Не все это были напасти на семью Масловых. В сентябре издохла одна из коров, видимо наевшись несъедобной травы. Из двух, она была самая дойная и кормилица семьи, а та, что осталась, молока давала мало, да и хватало только, чтобы самим по кружке хватало. У Глаши с мужем тоже все было плохо. Не выдержав напора матери, Ефим стал бить свою жену и повторять, что Ваня не его сын и грозился каждый раз выгнать из дому Глафиру с ребенком. Та все терпела, не смела уходить, и даже просила прощения за то, чего не свершала.

Тучи нависли над Масловыми. И казалось, что вот-вот грянет гром и станет еще хуже. Фрося с таким чувством шла в столовую, окутавшись в старый пуховый платок. Столовая для рабочих находилась возле фабрики в здании бывшего кафетерия, где до революции подавались пирожные, кофе и булочки разным интеллигентным гражданам. Теперь сюда приходил рабочий люд в грязной обуви, курил прямо в помещении и ел щи, кашу и запивал компотом.

Целый день Фрося работала без устали, думая о своей жизни, о том, как ей быть и как бороться со всеми выпавшими на долю её семьи несчастьями. В конце рабочего дня, она вышла в зал, забрать последние миски со стола в своем грязном заляпанном рабочем фартуке, как вдруг её кто-то окликнул:

– Фрося!

Она резко обернулась и увидела стоящего на пороге столовой невысокого человека в рабочей одежде. Волосы у него коротко пострижены, были они черные как смоль, а глаза горели зеленым светом. Конечно, она узнала его, это был тот самый Лёша.

–Здравствуй, – отозвалась Фрося, смотря удивленными глазами.

–А я уже весь месяц хожу в вашу столовую. Увидел тебя и сразу узнал. Только подойти боялся. Не прогонишь?– он мял в руках фуражку и смотрел ей прямо в глаза в ожидании ответа.

Фрося поставила обратно, державшие все это время миски в руках, на стол. Вытерев руки об фартук, она ответила:

–Значит, на фабрике работаешь?

–Работаю. Подожду тебя?– он сел за стол и положил на него свою фуражку.

–Ну, подожди. Только заведующая будет ругаться. Закрыты мы уже, – смущено ответила Фрося.

Лёша встал из-за стола, одел обратно фуражку на голову и, улыбнувшись, сказал:

–Ничего, я у входа подожду. – И медленно вышел из столовой, оставив Фросю наедине с её мыслями и грязными немытыми мисками.

Недолго ждал её Лёша на холодном ноябрьском ветру, даже не успел продрогнуть, как следует. Фрося выскочила из здания столовой как ошпаренная и быстро пошла прочь от него. Потом резко обернулась и крикнула:

–Ну чего стоишь? Идем, кавалер!

Обрадовавшись, Лёша быстрым шагом догнал её и, взяв под руки, сказал:

– До дому тебя провожу. Согласна?

–Согласна – смущенно ответила Фрося.

Они шли, молча, по неосвещенным и грязным от грязи и мусора улицам. Редкие прохожие, не глядя, обходили пару стороной, а остальной ненадежный люд куда то сегодня попрятался, видимо прячась от холода и ветра в своих ночлежках. Уже выйдя на улицу, где стоял Фросин дом, Лёша, не выдержав тишины, спросил:

– Фрося, я могу провожать тебя каждый день до дому?

Фрося смутилась, на её лице мило заплясали багровые пятна:

–Конечно можно. А ты сам, где живешь?

–Койку в бараке снимаю. Обещают скоро общежитие открыть для рабочих.

Фрося замедлила шаг и посмотрела украдкой на него.

–Что? Страшный? – заметив её взгляд, насмешливо спросил он.

–Нет, что ты!– она отвернулась – Придумаешь!

–У меня мама цыганкой была, поэтому я такой смуглый, – не дожидавшись её вопроса, ответил Лёша.

– А отец?– с интересом спросила Фрося и тут же, застыдившись своего любопытства, отвела в сторону глаза.

–Русский. Работал на заводе. Умер перед германской. И мама умерла. Дед в прошлую зиму тоже умер. Вот я и пошел скитаться. Завод в нашем поселке был один, но он теперь разрушен, весь до последнего кирпичика. Работы там нет, остался только тиф и дизентерия.

Фрося поежилась от налетевшего внезапно ветра. Впереди уже показался её дом, где в двух окнах горел свет. Она горько вздохнула от мысли, что её ждет там и остановилась:

– Я дальше сама дойду.

–Что же вдруг случилось? Я что-то неприятное сказал?– он в недоумении смотрел на Фросю, взяв её за руку.

– Матушка у меня больная. Если сестра или брат ей расскажут, что с кавалером под ручку шла, совсем плохо ей станет.

–Вот что. Ты тогда иди, а я тут подожду.

–Зачем же?– удивилась Фрося.

– Подожду, пока домой зайдешь. Мне так спокойнее будет, – и улыбнулся – Ну ты иди, а то еще заболеешь на таком ветру.

С этого дня Алексей каждый день провожал её с работы до дома. Они редко общались, все больше, молча, шли под руки по тем же улицам, что и вчера и позавчера.