Шрифт:
Без паспорта, За Родину, Сыны!
Отъявленные, дикие романтики,
Оставив свой пред Звёздами Зачёт,
Оставив позади цветы и фантики,
Свой главный поведут – патронам счёт!
Под позывными дерзкими и скромными,
Уйдут в туман, как будто, по грибы,
Решать Судьбу Страны – уйдут огромными
Богатырями! А рабы – всегда рабы!
Мне бы
Жизнь, как перевёрнутая призма —
Как её ни ставь, всё «переврут»:
Я чуть-чуть «строитель коммунизма»,
Но, на всякий, хоть немного – шут;
Что-то есть во мне от землемера,
Но не выросло, иному не в пример;
Я имею звание офицера —
Но лишь дам не полный кавалер.
И строитель, и изобретатель,
И спортсмен, хоть бывший, всё одно,
Но в душе – конечно же, мечтатель!
И ложиться я люблю на дно,
Как иной подводник, но я плотник,
Не желающий ютиться в шалаше;
Где-то там, как дед, я точно – сотник,
С саблею! – Наверное, в душе.
Испытать бы хватку бультерьера,
Или потягаться со жлобом.
Мне – в рабы бы, где моя галера,
Покажите, я хочу – рабом!
Ноги, руки – в цепи, пригвоздите!
Догораю, дожигаю дни!
Сами, по галерам, вон, сидите —
Пусть, замаскированы они …
Неотёсан, … может быть, … местами,
Руки, чуть, «не дружат» с головой.
Может Землю засадить цветами?
Подскажите мне, пока ещё живой !
Хоть – в хоккей, подпасовал бы тоже,
Правда, непонятно, вот – балда,
Господи, да, кто же мне поможет
Родину любить, … хоть иногда!
Моей червонной даме
Уж я не тот, и Вы уже, едва ли,
Красавица моя, разбудите юнца.
Мне просто хочется для милой Вали
В букетик рифмой увязать два – три словца.
Из-под откинутой вуали
Появятся черты знакомого лица.
Рассыпет искрами чудесные мгновенья
Далекой юности волшебное виденье.
Резвее начинает сердце биться,
Когда любимая наденет сарафан.
Как бес, ее очей волшебный свет струится,
И лик божественный и этот дивный стан,
И трепетная грудь. Придет моя девица,
Поджав коленки, сядет на диван,
Откинет локоны, чему – то улыбнется,
И тайный умысел из уст ее прольется.
Себе внушаю: « Понапрасну не пытайся
Сей умысел пролитый уловить.
В журчанье слов ее, блаженнейший, купайся.
Какая логика, о чем тут говорить,
Она права, твоя любимая, признайся,
Права всегда. И так тому и быть!»
Всегда на хлебушек чего-нибудь намажет,
И приласкает, и две сказочки расскажет.
Моя краса, моя душа, моя надежда
Рукой взмахнула, бровью повела.
Конечно, шут, конечно – же, невежда,
А Вы, любимая, намедни – не со зла…
На Вас покоится приличия одежда.
Но разве правдою когда-нибудь была
Серебряная пыль, слетая с эполет,
И то, что бросите, когда пойду, во след.
Мои горы
Там, где теряют власть дороги,
А силу – «Мирный договор»,
Неприкасаемы лишь боги;
Там взгляды, как «ножом в упор» —
Не место, кто «не может сам»,
Кто не владеет сильным телом,
Кто всуе молит к Небесам;
Там невозможно быть несмелым —
Там могут многое простить,
Но никогда – позор и слабость;
За честь – чужого угостить,
Убить врага – большая радость!
Мост под ногами подвесной
Раскачивает в лунном свете,
Поспорить хочешь ты со мной? —
Нас двое – лишь один в ответе!
… Как в детской сказке, там бы жил,
Где воздух чист, где всё так просто,
С орлами горными дружил
И девочкой – пониже ростом …
Мальчик спрашивает своего деда: «Кто самый сильный?»
– Ты.
– Я серьёзно!
– Тогда – я.
– Дедушка, ну, папа же тебя сильнее!