Онтология изучает реальность, которая есть, или res [9] (лат. вещь. – Прим. пер.). Когда я постигаю res, она являет собой forma entis (лат. форма существующего. – Прим. пер.), или модус бытия (дословно – того, кто/что существует). Однако в таком контексте онтология применима уже не только к морали, обществу, религии, но и к материи или, например, к патологии (рак, СПИД и т. д.). Говоря практическим языком, онтология в применении к материи означает постановку вопроса о причине «неизлечимости» некоторых заболеваний с последующим осознанием того, что это зависит от научной несостоятельности, а не от неспособности человеческого разума. Действительно, с помощью семантического поля возможно выявить причину, процесс и способ аннулирования конкретной патологии. Естественно, моя уверенность проистекает из десятилетней успешной клинической практики, в которой не было ни одного исключения [10] из этого правила.

По сей день, когда я работаю со случаями психосоматики (в том числе и тяжелой), если пациент идет навстречу, то есть сообразуется с тем, что я ему советую, происходит его выздоровление. Но совет я черпаю из онто Ин-се субъекта, того элементарного принципа (начала), который обеспечивает химический, биологический аутоктиз индивида-личности, а в дальнейшем и его моральный рост. Ин-се природы уточняет собственную информацию, оно словно говорит: «Имеется нарушение на уровне данных нейронов; из-за такой-то причины возникло блокирование и пр.». Налицо вербализация на эндокринно-биологически-клеточном уровне. Благодаря семантическому полю техник-онто-психолог получает информацию и начинает сообразное ей действие.

Семантическое поле позволяет мне уловить ситуацию другого человека по эмоционально-сенсорным изменениям в моем организме. Иными словами, я ощущаю изменения, вызванные сознательной или бессознательной информацией другого человека.

Особую значимость онтопсихология имеет для ученых, задача которых – обеспечивать эволюцию и выигрышную ситуацию для человечества. В этом смысле разговор об «онтологии» является провокацией и одновременно предложением показать жизнь атома. Человек издавна пребывает в поисках так называемой «божественной частицы», но он ничего не найдет, потому что этой частицы не существует. Все дело в информации [11] .

Я могу понять информацию, «высушив» это понятие, т. е. рассмотреть его суть, оторвав от значения. В католических кругах принято считать, что «первичная материя не интеллигибельна», в реальности же первичной материи не существует, поскольку материя есть феноменология, первичный феномен ноуменальности, которая представляет собой чистую информацию. Естественно, чтобы постичь всю мощь понятия «информация», необходимо глубинное исследование. Например, информация с пульта дистанционного управления приводит в движение многотонные ворота, подъемные краны, океанские пароходы, или слово, сказанное по телефону, развязывает войну, служит приказом об аресте и пр. Приведем еще один пример. Когда говорят о «чудесах», в реальности имеют дело с развитием некоторых событий, но объяснение им следует искать в информации, которая уже случилась и является чем-то естественным, а не «чудесным».

Человеческая природа непрерывно участвует в первичном проекте – в бытии, которое и создает человека как такового. Первичный проект вечен, у него нет прошлого: он реален, поскольку каждое существо живет, а для жизни ему необходима реальность субстанциального имманентного акта. Говоря более простым языком: я не есть бог, но бог создает меня в данный момент. Следовательно, факт существования есть творение в действии. Бытие творит меня в существовании в виде внешне проявленной единицы, но эта «внешняя проявленность», т. е. феноменология (мое тело, типология и пр.), поддерживается имманентным актом, который является чистой информацией и организует материальность моей индивидуации. Для меня все это – нечто большее, чем просто понятие, это ежедневная практическая деятельность.

Вопрос не в том, что я верю или воздерживаюсь… Я знаю, что являюсь тем, кто я есть на самом деле, и наделен способностью к специфическому действию, обеспечивающему целостность моего существования.

Реальность, которую я постигаю, обратима с тем, что я есть.

Циркулярность (неразорванность) моего знания раскрывает передо мной новизну многопланового опыта и гарантирует функциональность и успех.

Понятно, что я неизменно присутствую внутри исторического гуманизма и при этом имеет место онтологическая связь.

Для меня все это – просто.

К примеру, истинной причиной моего приглашения в Москву в 1982–1983 гг. [12] послужил тот факт, что шла холодная война, США и СССР непрерывно боролись за возможность перехватывать вражеские ракеты и подводные лодки, то есть определять местоположение угрозы. С этой целью прибегали ко всем видам знания, не только к радарам. Так, русские ученые открыли существование такой волновой кривой, которая за счет своей энергии позволяла воспроизводить образ на сколь угодно дальнем расстоянии, например на расстоянии от Земли до Луны. Суть проблемы в оперативном, военном, баллистическом, познавательном отношении сводилась к распознаванию местоположения искомого или означаемого объекта.

Семантическое поле, открытое мною в интересах человека, является именно той операцией, которая обеспечивает данное научное познание.

Затем была перестройка, но уже в то время я говорил русским ученым [13] , что в своей тотальности знание семантического поля доступно лишь целостному человеку и неподвластно субъекту, живущему комплексами, идеологией, отклонениями, абсолютами [14] . Действительно, тотальное знание о человеке – это удел здорового человека. Такое знание становится саморазрушительным, когда ученый пытается использовать его во вред другому человеку или какой-то части сотворенного мира. Знание самоустраняется в силу наличия идентичности: природа не использует приемы, если те оказываются хоть в какой-то степени саморазрушительными.