– Занятная история, – признал Григорий. – Знала бы, кого не ждали, не было бы ни Макса, ни помолвки… ни этой чертовой пробки!

За последние десять минут ситуация в прямом смысле накалилась: моя рубашка промокла настолько, что ее можно было выжимать. Повернувшись к Юле, я увидел огромную каплю пота, стекавшую по лбу в направлении правого глаза. Она зависла над бровью и после небольшого раздумья прыгнула вниз на кожаное сиденье. Юля посмотрела на меня с безмолвным отчаянием. Утешить ее было нечем.

– Если не успеем высохнуть, – сказал я, – господин Дадли подумает, что ты приехала в аэропорт прямиком с конкурса мокрых футболок.

– Не надо преувеличивать, Дима, – вмешался Григорий. – Не все промокшие женщины едут с сомнительных мероприятий. Юля вполне могла делать что-то полезное: собирать мебель, работать в саду или, к примеру… хоронить свою собаку – прямо перед поездкой в аэропорт. Почему бы нет? Ты когда-нибудь закапывал собаку на жаре? Вряд ли твоя футболка осталась бы сухой.

Я признал, что летом еще не закапывал, и пообещал, что, если придется, обязательно подожду до вечера перед тем, как взять в руки лопату.

– У меня нет собаки! – закричала в бешенстве Юля.

– Уже нет, – деликатно поправил Григорий.

– Юля права, – заметил я. – Если бы у нее были домашние животные, Макс наверняка рассказал бы о них родителям.

– Если хочешь, могу сказать, что это была моя собака, – великодушно предложил Григорий. – Он же не будет проверять?

– Тогда придется объяснять, почему Юля хоронила твою собаку, – возразил я. – Ты что, сам ее не мог похоронить?

Григорий попросил пару минут. По истечении обещал представить сценарий, в котором похороны Юлей его собаки были бы не просто вероятны, но являлись единственно возможным и абсолютно логичным решением.

– Чертовы идиоты! Что вы несете! Я не буду хоронить ничью собаку! – заорала Юля так, что люди, сидевшие в соседней машине, с ужасом посмотрели в нашу сторону.

Через секунду в открытом окне их автомобиля появилась лохматая собачья морда. Она уставилась на меня вопросительно, как будто требуя объяснений. К счастью, в этот момент пробка кончилась, и Григорий, нажав на газ, быстро оторвался от невольных свидетелей нашего спора. В окна ворвался долгожданный поток воздуха. Забыв о бредовых идеях, мы с Юлей радостно подставили потные лица встречному ветру – через минуту они были полностью сухими. Увидев, что план работает, Юля заметно повеселела:

– Теперь футболка!

Приподнявшись на кресле, она попыталась встретить воздушный поток животом – голова уперлась в крышу машины. Попробовала склонить ее вправо, потом влево, вперед и даже назад, но никак не могла удержаться в нужном положении больше трех секунд. В какой-то момент раздался хруст – Юля опустилась на сиденье, не желая окончательно свернуть шею.

– Голова мешает, – проницательно заметил Григорий, который с удовольствием наблюдал за ее потугами в зеркале заднего вида.

– Давай спиной или боком, – предложил я.

За следующую пару минут Юля перепробовала с десяток позиций, некоторые – из курса йоги на продвинутом уровне. Потом вытерла пот и сделала выводы: боковой обдув более или менее работал, но шел слишком медленно. Одна из поз позволила ей направить сильный поток воздуха в нижнюю часть спины. Соседние машины, однако, могли принять этот жест на свой счет. Как девушка приличная, вводить их в заблуждение Юля наотрез оказалась.

Эти упражнения, хоть и не привели к нужному результату, навели ее на идею получше. Она попросила Григория повернуть зеркало заднего вида так, чтобы он ее не видел. Потом приказала мне отвернуться к окну. Через секунду слева от меня раздались звуки борьбы человека и мокрой одежды.

– Держи за окном, пока не высохнет! – потребовала Юля, передавая мне футболку.

Посетившая ее мысль была простой и гениальной. Понимая, что аэропорт уже рядом, к выполнению задания я подошел со всей ответственностью. Чтобы обеспечить максимальную площадь обдува, держал футболку обеими руками, каждые тридцать секунд поворачивал другой стороной к ветру и даже выворачивал наизнанку. В результате через несколько минут почти вся влага испарилась.

В этот момент мы притормозили неподалеку от съезда на дорогу в аэропорт. Нас догнала машина с открытым окном у заднего сиденья. Из него высунулась уже знакомая морда собаки.

– Эй, дружок! Как дела? – радостно закричал я, размахивая Юлиной футболкой.

Пес подозрительно посмотрел мне в глаза – я почувствовал необходимость объясниться:

– Не волнуйся, похороны отменяются! Одежда высохла, ни одна собака не пострадала!

Он недоверчиво наклонил голову. Я махнул футболкой в его сторону: пусть убедится, что не обманываю. В ту же секунду вероломный пес, сбросив личину добродушия, схватил ее зубами и изо всех сил потащил на себя.

Этот ход застал меня врасплох, но я все-таки удержал футболку в руке и дернул обратно. Он уперся лапами в дверь и еще сильнее сжал зубы. Было видно, что сдаваться не собирается. Более того, маленький мерзавец выглядел так, будто получал удовольствие от предложенной ему игры.