Век двадцатый! Плотская несытостьПозабыла молнию хлыста,Поднялись нечистые копытаНа Россию, Веру и Христа!И, вагоны импортной бумагиИзведя призывами к борьбе,Пришлые хулители и магиО народной плакались судьбе.Век легко в поэзию рядился,Украшая рифмами строку,Хвастаясь стихами, что родилсяС ложкою серебряной во рту.Как знаменье Божие сурово!Светлый разум к вечности привык,И умеет вслушиваться в СловоЗаповедный девичий дневник.Под его сафьяновой обложкойСтынет, династически строга,Подогнув озябнувшие ножки,Смертная прощальная строка.Восприняв как должное немилость,Путь земной смиреньем осеня,Мироносно Воле подчинилась,Крест приемля, царская семья.И страна, готовая к распятью,Оттолкнув державное плечо,Каиновой сплющена печатью,Расплылась горячим сургучом.
14
Свечкою грошовою оплавясь,Разучив расхристанный мотив,Затаился сонный Алапаевск,Бездну ада в шахте разместив.Лунный лик за тучами размазан,Выпит чай чекистом не спеша,Накопил расстрельные приказыМозг спинной его карандаша.Не поддавшись изморози страха,Источась жемчужинами слёз,Белой схимы смертную рубахуПронесла меж елей и берёз.Звёздный дождь, застрявший среди веток,Никого не мог остановить,Палачей своих ЕлизаветаПопросила Господа простить.Мученичества грозные мгновеньяИзверги постигнуть не могли:«Херувимской» ангельское пеньеДоносилось к ним из-под земли.И пока страданье это длилось,Может, день, а может быть, и три,Божьею лампадкою светиласьБрошенная шахта изнутри.В день твой, Отче, Радонежский Сергий,Совершилась чёрная беда.…Занавески белые низверглисьНа окне в Ильинском. Навсегда.
15
Сквозь войну слепую, Боже правый,Высшею молитвою храним,Прах её с сестрицею ВарваройВёз игумен пермский Серафим.И вели мятежные дороги,Укрывая тайной, как могли,Пробивались траурные дрогиНа имперский краешек земли.Дальше по морям и океанамПуть им устилали небеса,И на горизонте осиянномБелые вздымались паруса.Скрыли мощи в граде безопасном,Где над ними плакал Серафим,Где могла быть белою и краснойЦерковь при тебе,Иерусалим.…Звон вечерний золотит долины,Гроб Господень в Славе вековой,Рядом – храм Марии-Магдалины,Где царит завещанный покой.Здесь смогли, не ведая предела,Её мощи святостью прослыть,Ими землю русскую сумелаСо Святой Землёй соединить.Что нам делатьс мыслью беспросветной,Что все храмы наши на крови?Утешает нас ЕлизаветаКак жена великая любви.
Послесловие
1
Ночь тиха, пустынна…только где-тоОдиноко колокол гудит…Бабушка моя ЕлизаветаУ окна раскрытого сидит.Ласковые выплаканы очи,За детишек Господа моля.…Белый-белый светится платочекВ деревянной рамке жития.Как её мне памятно окошкоВ том саду, где вишня и сирень!Серебрится лунная дорожка,И лежит заштопанная тень.Затаилось прошлое…Как будтоНе бывать ни мору, ни войне,И о том, что скажет репродуктор,Ходики судачат на стене.Стрелки их, колючие,как спицы,Вяжут жизни простенький узор.Бабушке и за полночь не спится,Может быть, не спится…до сих пор.В этом странном мире заоконномКак бесценный,вымоленный дарРасстилает бабушка церковный,Весь потёртый в сгибах календарь.Словно карта мира –он огромен,Метками повсюду испещрён,И других не ведомо ей, кромеЭтих Богом явленных времён.Потихонькув дымке предрассветнойВычисляет даты и года,В кухне, на клеёнке разноцветной,Чей узор не свянет никогда…
2
Там, где Волгабликами искрится,Вижу дом, порушенный давно,Сирины, исчезнувшие птицы,Заглянуть пытаются в окно.Жизнью обозначенные мелиПонамылись вечности рекой.Выбелили певчие метелиСтены –материнскою рукой.Общий столпод скатертью белой,Стулья в белый лён зачехлены.Моё детство выпорхнет несмелоИз тишайшей этой белизны!Сердце дома бьётся еле-еле,Но его я слышу и сейчас.Спит мечтав безоблачной постели,И хранит её иконостас.Слёзные слипаются ресницы,И на перекрёстке всех времён,Ах, какой однаждымне приснится,Поразив реальностью, сон!Самое, быть может, дорогое,Понесу,молитвенно тая,Ангел ли Молчание БлагоеЗа моей спиною постоял?!
3
Детство дышит Словом –и подхватятЧьи-то крылья – душу уберечь!Под покровом школьных хрестоматийВыжила родная наша речь.Уцелела ветка Палестины,Белый парус в море невредим,И пророкав Пушкинской пустынеВстретил шестикрылый серафим.Пусть в стеклянном воздухе пустыниБесконечно сыплется песок!Совершим к тебе,Иерусалиме,Затяжной во времени прыжок.Ведь у нас пески зовутся «п'eски»,Мелких волн сыпучая гряда,Залегли извилистые всплески,Окружив ужино хутора.И когда,грозою поднатужась,Хлынет ливень в кадкуи лохань,Детвора запрыгает по лужам,Распевая:«Дождик, перестань!»Сколько счастья в этом обещанье:«Я поеду, дождик, в Еруслань!..»Голосов беспечных щебетаньеИ восторга:«Дождик, перестань…»Пусть желанья будут исполнимы:День за днём –столетие подряд,Храм святой Марии-Магдалины,Гроб Господень –рядышком стоят.
4
С русскою берёзовою рощейСохранят незыблемую связьПреподобномученицы мощи,О втором пришествии молясь…И венец страдания, и муки,Не заметив времени виток,Девичьи заботливые рукиЗаплетутв ромашковый венок.Копит зной подсолнечное лето,Снег зимой выбеливает льны,Знала только ты,Елизавета,Сколько в белом цвете тишины!Тишиною этой запредельной,Утешеньем, слышимым в мольбе,Храмом,лазаретом,богадельнейУкрашаем память о тебе.Отче Сергий!За тобою следомМы идём, дыханье затая,Никому, по милости, неведомДень грядущий,Русская Земля!В нашем мире зависти и злобыОчень трудно ближнего любить,Но приходят праведницы, чтобыХоть чуть-чуть его преобразить.Из несчастья, горя и уныньяПуть находит еле-еле он,И спешат паломники донынеНа гору святую Елеон.Богомольцев страждущих донынеГод за годом ширится поток,Ждёт всегда ихв выжженной пустынеРусской веры росный островок.Нам дано Евангелия чтенье:Потрудиться надобно самим,Чтоб святую суть преображеньяНам глаголом выжег Серафим.Кто пройдёт сквозь муки покаянья,Тот всегда получит от ТворцаДар любви,и чудо врачеванья,И лучи небесного Венца!
Арфа Серафима
1
Когда-нибудь, дойдя до сути,В чем Божья милость нам дана,Поймем,что в маетной минутеДуши таится тишина.Она молитвой утолима,Она сокрыта от невзгодИ постоянно и незримоВ прожилках памяти живет.И только в час определенный,Пройдя слепящие лучи,В душе,страстями опаленной,Струна высокая звучит.Чиста, как капля состраданья,Зовет ли к таинству людей,К той слезной силе покаяньяВ грехах отбушевавших дней.Иль слово,вверенное Богом,Угасло, выцвело от мук,И лишь у смертного порогаНад головою лопнет звук.Народ забыл о преисподней,О Гаврииловой трубе,Но отзвук жилна колокольнеСредь стаи белых голубей.Летал над Дономбыстротечным,Его ловил небесный гром,И он кружился над увечным,Восставшим вновь монастырем.По зову арфы серафимаДуше показано взлетать,И там,над бездною незримойВсе искушенья испытать.Кому-то головокруженьеОт славы признанных побед,А кто-то к высшему служеньюПреуготовлен с юных лет.Чья жизнь с рождения готоваИдти на этот вещий звук,В ней тихо прорастает Слово,Вспорхнувшее из Отчих рук.
