Рочестер появился ближе к четырём часам. Клаудия даже не успела и глазом моргнуть, как уже шла в кабинет брата с чашкой, в которой содержался зловещий напиток. Альфред на самом деле сделал за неё всё. И сварил этот кофе, и насыпал в него отраву. Однако, он обманул её. Насыпал порошка больше, чем обещал, потому что мёртвый барин лучше живого. Бесшумно Клаудия вошла в кабинет брата и поставила на стол чашку, не посмев поднять глаза.

– Как дела, братик? Все ли хорошо? – осторожно спросила она, выставляя чашку на стол.

– Не совсем. Дела не клеятся, приходится много ездить. Сегодня тоже были встречи, лишние переговоры… Не знаю, к чему это все приведёт. Однако затеплилась надежда, что проекты, о которых я переживал всё-таки пойдут в работу. Будем надеяться, что все наладиться.

– А ты обедал?

– Да, обедал в городе.

– Я принесла тебе чашечку кофе, как ты любишь.

– Благодарю. Я немного отдохну, позже мне нужно ещё разобрать бумаги.

Клаудия поспешно вышла из кабинета и полетела по лестнице вниз, охваченная огнём переживаний. Казалось, она слышала каждый шорох в его комнате, угадывая, чем занят брат, и как развиваются события за его дверью.

Затаившись в саду, она сидела и ждала, что же будет дальше.

Во всем доме было тихо. Мария уехала со своим другом художником болтаться по городу. Прислугу никогда не было слышно. Альфред тоже куда-то исчез… Осталась только тишина, которая не успокаивала Клавдию, а настораживала. И настораживала всё больше и больше. Тревога и любопытство росло в груди Клаудии. Прошло часа два утомительных ожиданий. И вдруг послышались шум и драка в той половине дома, где был кабинет Рочестера.

Клаудия стремглав понеслась в ту половину дома, взлетела по лестнице, в кабинет брата и увидела драку между Николсом и Альфредом.

– Паразит! Вор! Как ты мог? Подлец! Что ты здесь делаешь? Почему ты роешься в шкафах? Что это у тебя? Покажи сейчас же!

У Альфреда в руках была заветная шкатулка с ключом.

– Что происходит с Рочестером? – Николс стал трясти друга, но тот не приходил в сознание.

Клаудия тоже была шокирована увиденным. Они договаривались с Альфредом о краже документов. Однако в руках у него она увидела шкатулку.

– Что это такое? Зачем тебе это? – Альфред бросил шкатулку и выскочил из дома.

– Врача, врача! – закричала Клаудия, прибежавшей на шум прислуге.

«Странное ощущение», – подумал про себя Рочестер.

– Вроде бы кофе пью, что со мной происходит? – руки и ноги тяжелели, веки стали закрываться. – Видимо сказывается недосып…

Однако сон, в который он погружался, был несколько странным. Никакое логическое объяснение не могло оправдать того, что он увидел.

…Как будто вспышки света в темноте. Появлялись люди. Глядя на них, было понятно, что они как-то связаны между собой одной идеей. Событием. Каким – пока не удавалось понять, но чувство тревоги и страха нарастало с каждой секундой. Было такое ощущение, что эти люди несут беду. Затем вся картинка стала проявляться целиком. И Рочестер разглядел лесную опушку и костёр, вокруг которого собрались люди. Их было немного. По их действиям стало понятно, что они проводят какой-то обряд. И когда одному из участников подали миску с отваром трав, в груди неистово защемило. Было такое ощущение, будто он и есть тот самый человек, та девушка, которой подавали эту миску. Накатило странное ощущение тревоги и тайны. Ещё через мгновение он увидел, как девушка рухнула на землю, словно срубленное под корень дерево.

В это время дыхание перехватило так, как будто на грудь надавили камнем. Внезапно всё исчезло перед глазами. Вздохнув, Рочестер очнулся. Над ним сидела залитая слезами Клаудия, возле неё Николс и врач.

– Слава богу! Слава богу! – запричитала Клаудия и ещё горше заплакала. Ощущение минувшей беды захватило её радостью и чувством раскаяния. Тут же в слезах она рассказала о сговоре с Альфредом и про бумаги. Каялась в своей алчности, сетовала про неустроенность своей дочери Мари…

В её сумбурной речи Рочестер уловил главное – ненасытность сестрицы перешла всякие границы. Ложь и алчность проникли в его дом, распустили свои мерзкие щупальца, обвились вокруг самого дорогого – сердца самого Рочестера.

– Нужно быть благодарным Господу Богу и скорой медицинской помощи. А также не очень качественному сонному порошку, – Николс стоял у постели больного.

Рочестер восстанавливался ещё пять дней. Все эти дни Клаудия жила, как на иголках. Брат с ней не общался. Встречался только со своим другом Николсом, из рук которого принимал еду. Всем запретили афишировать выздоровление Рочестера, решив сохранить все в тайне.

Тем временем был найден Альфреди учинен над ним допрос. Альфред, конечно же, соврал. Он не сказал про бумаги и про свой замысел. Зато рассказал про Розильду – гадалку. Про то, что ей понадобился ключ, которым владеет Рочестер, для какого-то волшебства. Его сочли идиотом, и вместе с Клаудией выпроводили из дома. Рочестер распорядился выдать ей, как сестре некоторую сумму денег на содержание. Её дочь Мари осталась жить в доме Рочестера, своего дяди. Муж Клаудии – Шредер, также остался в доме Рочестера и стал отвечать за охрану, и порядок в доме.

Однако, Рочестеру не давал покоя проступок гадалки. Поэтому, инкогнито, с помощью своего друга Николса, он пробрался к ней в дом поздней ночью и уселся в её кресло, предназначенное для посетителей. Конечно, она не ожидала такого поворота событий. Ведь до неё дошли слухи, что Рочестер мёртв и она не находила себе места. Во-первых, из-за того, что человек умер, а во-вторых, из-за того, что она не получила желаемого – своего заветного ключа. В ту ночь сон у гадалки был чутким: то ли совесть мучила, то ли захотелось воды. Она спустилась в свою гостиную, где в своём кресле, предназначенном для посетителей, она увидела Рочестера.