Музыка смолкла. Наступила гробовая тишина.

– Что? – взревел жених. – Тестя моего обижать?

И тут же ловким движением схватил ружьё и принялся целиться в дворника. Раздался выстрел. К счастью, стрелок из полковника был не ахти и пуля никого не задела.

– Брось ружьё, дурак! – закричал Пинкертон и вытащил из кобуры пистолет.

– Убью собаку! – кричал полковник, снова целясь.

Гости стояли в шоке. Единственный, кто сохранил хладнокровие, – это мэр. Несмотря на заплывший глаз, он мигом оценил ситуацию и обратился к жениху: «Сашенька, зятёк, опусти ружьё. Давай выпьем, успокоимся. Вон и Настюша испугалась. Опусти».

Хохлов-младший медленно начал опускать ружьё.

– А ты, Анатолий Сергеевич, – обратился Семёнов к стражу порядка, – уведи этого отсюда, – указав рукой в сторону Фрола, – от греха подальше. Пускай ночку за решёткой посидит. Господа, продолжаем веселье!

Музыка вновь загремела, и тут Ручкин понял, что пора уходить.

Дошёл до дома быстро, несмотря на темноту на улице. Настроение было испорчено. И тут, подходя к дому, он заметил, что в его окнах горит свет. Пётр Алексеевич твёрдо помнил, что, уходя, свет не включал. Неужели Фрол? Так его вроде Пинкертон арестовал и в полицию повёз. Схватив булыжник, валявшийся на дороге, какое никакое, а всё-таки оружие, журналист осторожно вошёл в дом. В доме не было никого. Никого. Выдохнув и положив булыжник на пол, Ручкин заметил на столе листок бумаги. Он подошёл и взял его в руки. На листке было написано три фразы: «Ты теряешь время. Ищи лучше. Будь внимательней».

– Ловись, рыбка, большая и маленькая, – приговаривал Захар Аркадьевич, глядя на поплавок. Под его левым глазом красовался большой синяк. Рядом с ним сидели Ручкин и Хохлов-старший.

Прудик был небольшой, и все трое уютно расположились на его берегу. День стоял пасмурный, было достаточно холодно, но ветра не ощущалось. Журналист сидел, погружённый в себя. С утра его уговорили поехать на рыбалку, привезя на тракторе на пруд, не дав поразмыслить о недавних событиях. А поразмыслить есть над чем.

Кто автор записки? Ручкину не давало это покоя. Может быть, это вообще чья-то глупая шутка. С другой стороны, автор записки прав: седьмой день, а результатов ноль. С чем он вернётся в Москву, с рассказами как пил и гулял на свадьбе? «Кто бы ни написал это послание, он хочет, чтобы я активней действовал, – размышлял журналист. – А раз так, следовательно, он со мной заодно, а раз побуждает к действиям, следовательно, здесь есть какая-то тайна. Но вот с какой стороны подступиться? Ищи лучше… Ты теряешь время… Что имел в виду таинственный автор? Что искать и где? Теряешь время… Хм… Действительно, создаётся впечатление, что меня всеми способами стараются хоть чем-нибудь занять, лишь бы я не был увлечён поиском информации».

Журналист взглянул на мэра.

– О чём думаете, Пётр Алексеевич? – спросил тот.

– Да вот думаю, что рыбы тут нет. Уже час сидим – а ни одной поклёвки.

– Это вы зря, Пётр Алексеевич, у нас в это время карась как бешеный клюёт, только успевай доставать и закидывать.

Словно в подтверждение этих слов, поплавок Семёнова начал прыгать, оставляя круги на водной глади, а потом и вовсе пошёл ко дну.

– Тащи его, тащи! – заорал Хохлов-старший.

Семёнов ловко сделал подсечку и вытащил на свет очень большого карася.

– Ну вот, а вы говорили рыбы нет, – радостно произнёс мэр. – А это что, не рыба? Самая что ни на есть рыба. Ух, какая огромная. Я же говорю, клёв бешеный!

– Действительно, большой экземпляр, никогда таких не видел, – проговорил Хохлов-старший.

Захар Аркадьевич снял рыбу с крючка, она вырвалась из рук, упала на землю и запрыгала в сторону воды. Семёнов закричал, упал на землю и прижал карася телом к земле.

– Ух, какой шустрый, – произнёс мэр. – Виталий Палыч, вы же у нас рыбак знатный, что скажете про этот экземпляр?

– Ну, особь солидная, – начал говорить Хохлов-старший. Было видно, ему очень обидно, что не он поймал такую рыбину. – Вообще взрослый карась может достигать в весе до двух килограммов, редко до трёх. Самый рекордный вес был около пяти с чем-то килограммов, точно не помню. Но помню, что читал об этом. А в этом, наверное, килограмма четыре.

– А по-моему, в нём больше пяти, а то и шести. Вы просто мне завидуете, – произнёс мэр.

– Надо срочно его взвесить. Поехали в магазин, там у Зинки весы есть.

Ручкину тоже стало интересно, сколько весит чудо-карась.

– Чёрт с вами, поехали, – произнёс Хохлов.

Мужчины быстро собрали удочки и погрузились в трактор.

– А Фрол нас там не встретит? – спросил журналист у мэра, пытаясь перекричать звук мотора.

– Нет. Его капитан на пять суток посадил.

Трактор подъехал к магазину. Семёнов выпрыгнул первый, прижимая сопротивляющуюся рыбу к груди.

– Зинка, Зинка, тащи весы, – прокричал он с порога.

Зинаида очень удивилась, увидев мэра с рыбиной, но весы принесла. Заметив Ручкина, слегка улыбнулась.