Я повернул налево, прошел мимо злополучной ивы, которой вздумалось вырасти около моего двора. Грунтовая дорога огибала мой дом и выводила на главную улицу прямиком к автобусной остановке. Можно было немного спуститься с горки – направо, – посидеть на дамбе, послушать, как шумит вода. Или пойти в другую сторону, забрести на пустырь, откуда пару лет назад исчез небольшой базар, но так неохотно, нестерпимо лень было плестись под гору. Еще эти пьяные компании идут прямо навстречу, смотрят.

Пока я решал, куда себя деть, к остановке подкатил автобус. Хрупкая девушка выпрыгнула наружу. Какой-то низенький усатый мужичок вынес большую дорожную сумку и юркнул обратно. Она подняла этот непосильный, непропорциональный ее силам багаж, сделала пару шагов и сдалась. У меня вдруг екнуло в груди, как только я представил, что заговорю с ней. Ведь все равно никуда не торопился, почему бы не помочь? Да и неловко было, даже гадко, можно сказать, проходить мимо с безучастным лицом, будто дел у меня – все по минутам расписано. К тому же она симпатичная, хоть и старше меня лет на десять.

Всегда у меня так: человеку нужна помощь, а я топчусь на месте, размышляю, обдумываю, а не примут ли меня за хулигана, хорошо ли я выгляжу, можно ли мне доверить свою сумку. Даже и не знаю, откуда только в голову лезет такая ерунда.

Мы шли пустынной, плохо освещенной улицей вдоль лесопосадки. Она согласилась принять мою помощь, если будем нести сумку вместе, взяв по ручке, чем немного смутила меня. Разве я выглядел таким уж слабаком? Шли молча. Говорить было совершенно не о чем. Я вообще не представляю, о чем можно разговаривать с незнакомым человеком. Ну, абсолютно не представляю. Ведь мы из разных миров, у каждого свои интересы и взгляды на жизнь, а вдруг я возьму и ляпну, не подумав, какую-то глупость, обижу человека? А расспрашивать и вовсе неловко – мол, чего ты тут устраиваешь допрос. Потому мы и молчали. Завернули налево в совсем уж темную улочку, прошли несколько домов. Она начала благодарить меня, а я предложил еще донести сумку до двери. Мы вошли в ухоженный дворик. Выложенная плиткой дорожка, с прячущимися за цветами фигурками лебедей, вела прямо к крыльцу. Где-то чуть выше входной двери загорелся яркий свет. После кромешной темноты меня буквально ослепило. Знакомый женский голос спросил: “Кто это с тобой?”

Я вздрогнул от неожиданности. Глаза привыкли к свету, и я увидел классную руководительницу – точнее, бывшую.

– Пошел вон! – воскликнула она. – Немедленно!

Я поспешил последовать ее просьбе. Девушка, которую я провожал, оторопело стояла и глядела мне вслед. Потом как будто опомнилась и упрекнула сестру. Они о чем-то горячо спорили, а я уже и не слышал ничего. В начале улочки возле посадки меня окликнула сестрица классной. Она бежала ко мне, смешно так, по-девчачьи. Эти развевающиеся каштановые волосы, согнутая правая ручка, маленькие шажки на шпильках, улыбка. Господи, я был поражен и не смел моргнуть, не смел дышать, чтобы ненароком не спугнуть редкий и прекрасный сон. Я стоял, как остолоп, бесстыдно пялясь на нее. Мое лицо скорее выказывало во мне идиота, нежели хоть малейший намек на восторг. Она извинялась за свою сестру. Ее лицо, голос, взгляд – все выдавало искренность побуждений. Мы немного поговорили. Я только отвечал на ее бесконечные вопросы и дрожал, как осиновый лист, то ли от прохладного ветра, то ли от бесконечного волнения. Пришлось в двух словах рассказать о своей семье и о жизни в общем, еще совсем немного о сегодняшнем происшествии. Она убеждала, что ее сестра не злится на меня, а просто сорвалась, вспомнив моего отца, который, между прочим, наговорил ей кучу гадостей и чуть не ударил. На прощание она меня обняла. Я уткнулся лицом в плечо и думал, нужно ли ее целовать. Решил, что все-таки не стоит. Хоть и очень хотелось. Она чмокнула меня в щеку и убежала – опомниться не успел.

Я шел домой, совершенно не понимая своих чувств, мне отчего-то хотелось кричать и прыгать, запрыгнуть на эту чертову луну и выть на Землю. Ночью это никуда не делось, поэтому я долго не мог уснуть, ворочался и все думал. Ну не каждый же день меня целуют такие девушки. Да и вообще, не целовал меня раньше никто.

Часов в шесть я уже не мог сомкнуть глаз, все думал о новой школе, одноклассниках. Всегда волнуюсь перед знакомствами. Мне, конечно, плевать на них всех, но, а вдруг что-то не заладится? Я валялся в кровати почти до семи, воображал себе как все будет, какие там будут учителя, какие девчонки. Особенно волновали девчонки, уж не знаю почему. После вчерашнего, наверное, что-то во мне сломалось – раньше я ими никогда не увлекался. Почти никогда. Была у меня любовь в пятом классе. Она была очень красивая, прямо дух захватывает, когда смотришь на нее. Не так, конечно, как вчера. Я долго за ней сох, ухаживал по-своему, даже отправил ей огромную “валентинку” в тот чертов День влюбленных. Только оставил ее без подписи. Я думал, она догадается, от кого получила огромное красное сердечко с дурацким признанием в любви, но и боялся этого больше всего. Стоит ли говорить, чем все закончилось?

Мать забежала ко мне, прервав сладкие воспоминания, и напомнила мои задачи на сегодня: забрать документы, отдать документы, постараться не быть собой в новой школе. Секунда, и она упорхнула на работу. Не интересовали ее мои переживания, да и времени совсем не было на такую ерунду. Она все время где-то вне дома, после работы часто сидит с подругами, а возвращается, когда я уже сплю. Иногда приходит раньше, непременно затевает ссору с отцом, словно заняться ей больше нечем. Даже и не знаю, что лучше. Оставила полностью дом на меня. Приходится готовить и следить за чистотой. Да только я думаю, если стены все собачьим дерьмом измазать, то разницы никто и не заметит.

В школе пришлось объяснять, почему я пришел без родителей. Директор звонил матери, что-то долго выяснял, пока я ошивался возле кабинета, потом позвал меня, вручил обходной лист. Дело затянулось на полдня. К порогу новой школы я попал только на следующее утро. Стоял перед дверью и не решался войти. Мимо пробегали беззаботные первоклашки. Старшеклассники вальяжно шествовали, окидывая придурка с папкой лишь мимолетным взглядом. И еще девчонки. Одна идет хорошенькая такая, в школьной форме, на низком каблуке, так и хочется позвать ее где-нибудь погулять вместо школы. Но если ей вдруг вздумается принять мое предложение, то я и не представляю, куда поведу ее и о чем буду с ней разговаривать. Лучше уж фантазировать пока что. В мыслях все мы – крутые парни.

Звонок подгоняет опаздывающих, а я продолжаю торчать у входа. Двое мужчин, учителей, я думаю, поднимаются по ступенькам. Один проходит внутрь, а второй задерживается возле меня.

– Ты чего не идешь на урок? – спрашивает и смотрит на меня, нахмурившись.

– Перевожусь в новую школу. Нужно отдать документы. Не подскажете кому? – отвечаю. Я слышу себя со стороны и тут же краснею.

Он слегка улыбнулся и велел идти за ним.

Внутри тихо. Справа ряд окон, за ними коридор направо. Посреди холла – лестница на второй этаж, за ней спряталась дверь с табличкой “Столовая”. Мы идем налево мимо громоздкого письменного столика, за которым никого нет, слева раздевалка и темный коридор к спортзалу – слышен свисток и тяжелые удары баскетбольных мячей. Он ведет меня дальше, мимо стены с рисунками. Парочка есть довольно неплохих, а остальным экземплярам самое место где-нибудь в темном уголке, да хоть в этом, где мы сейчас находимся – около кабинета директора. Или в том, опять же темном, коридорчике с кабинетом медсестры и дверью без таблички. Слишком много темных местечек в этой школе, на электричестве они экономят, что ли?

Я удивился, увидев за столом директора женщину. Она удивилась, увидев меня одного. История вновь повторилась: я дал ей номер матери, а потом долго гулял возле кабинета. Меня позвали, изучили документы, приняли, немного поговорили, я дал обещание начать учиться и был отправлен на урок.

Найти нужный кабинет оказалось легче, чем в него войти. Я опять мялся. Минут пять. Черт бы его побрал. Я решительно постучался, громко так, с выражением, и остался стоять истуканом, даже когда услышал “войдите”. Через минуту учительница вышла сама. Я объяснился, меня представили классу. Все смотрели на меня с интересом, пока она говорила, а потом уставились сразу в свои тетради и книги. Им было плевать, чему я порадовался – в таком окружении всегда чувствую себя комфортно. Я прошел между рядами парт прямиком к последней, по дороге рассматривая девчонок, в которых, быть может, влюблюсь. Парочка таких была. Особенно мне понравилась рыженькая за первой партой.