А если я однажды предам себя и сдамся -

Начну читать и думать, раба в себе давя,

Пить перестану водку и буду слушать Брамса -

Меня скормите свиньям, а тех свиней - червям.

Часть 4. Очешуение

1.

За тридцать - жить и продолжать надеяться

На что-нибудь, хотя б на ёмкость пепельниц.

На сущую, казалось бы, безделицу

Как на глоток прохлады в жаре пекельном.

Окно распахнуто - жара после обеда только усугубляется духотой. Лучшей позой на номере считается стойка вполоборота со слегка расставленными ногами, левым плечом в ту сторону, откуда ожидается гон и выход зверя на номер. Карина так и стоит. Так вот у кого ружьё. Стоило бы догадаться сразу. Карина-охотница - богиня психологических уловок, убивает из метафизического ружья абсолютной любви. Защиты от такого оружия нет. Так что хана тебе, лисичка. Мне то есть хана.

Спасает меня только то, что лису на охоте надо валить в бок, поражая жизненно важные органы, а я иду на неё в лоб, то есть как бы площадь поражения будет меньше и жизненно важные органы не будут задеты. Ну мозг разве что, так здесь нечего бояться - люди на свете вполне без мозгов живут, и ничего. Справлюсь.

– Я тебе заявление на развод скинула типовое, пока ты ехал не спеша, - нет, не справлюсь. Уже не справляюсь - Не затягивай.

– Ты такая заботливая, - надо что-то отвечать, этот раунд не пойдёт в одну калитку.

– Не благодари, я и для себя стараюсь. А браку вашему и так недолго осталось. К чему, собственно, затягивать.

– И правда.

– И, кстати, ещё раз так сделаешь, как вчера на концерте - укушу.

Да ты меня и так укусила. Теперь одна Карина передо мной, а вторая у меня в голове, утверждает.

– Чего хотела-то?
– давайте ближе к делу, наверное.

– Сам как думаешь?
– и улыбается, бесстыжая.

– Поговорить или потрахаться?
– ещё ближе.

– Я беру от жизни всё, - ещё более бесстыже.

А вдруг мгновенье это остановится

И мы застрянем в нём, и мы в нём выживем,

Пока не нами, а другими новыми

Всё будет сжёвано, загажено и выжжено.

На ней лёгкое голубое платьице с синими и жёлтыми вставками. В ушах те же серёжки в виде больших колец. Волосы собраны в хвост, но по бокам специально оставлены как бы непослушные пряди. А может, это не Карина, а может это демон-суккуб? Ну так же не бывает. И не будет.

– Ты жестокий и капризный ребёнок.

– И это тоже. Если ты думаешь, что мне стыдно...

– Думать - не самая сильная моя сторона, да?
– пробую перехватить инициативу, Карина удивляется.

– Самоирония это хорошо. Но я не понимаю, куда ты клонишь, - опять я с ножом на перестрелку. Видимо, да, и правда не самая сильная сторона.

– Так или иначе, это наш последний разговор.

– Не дури, - она делает недовольную гримасу.
– Мы же всё решили.

– Мы ничего не решали, - стараюсь держаться, но куда там.
– У тебя очень ловко получается выносить мне мозг, но это совершенно не значит, что мы что-то решили. Вот вообще не значит. Вот совсем.

– Ну мы можем решить прямо сейчас, - и она делает шаг вперёд, а я отступаю назад.
– Только не убегай, лисичка, ладно?

Ах вот как. Я и правда лисичка. А она - стрелок. И бежать некуда.

– Стой там, - не знаю, что с ней делать, если она подойдёт ближе. Просто не знаю.

– Стою, - останавливается и улыбается.
– Итак, давай сначала. Ты счастлив?

В эту игру я уже проиграл.

– Ну что?
– она смотрит на меня насмешливо, я уже видел этот взгляд. Потом всю ночь прятался с водкой в редакции, пил в одиночестве и боялся сам себя.
– Опять не будешь отвечать?

– Нет, - как камень в колодец.

– Что нет?
– удивляется Карина.

– Я несчастлив, - даже с гордостью получилось. Впервые за столько лет я это признал.
– Что дальше?

– Ну как же, - притворно удивляется маленькая дрянь.
– У тебя же жена-красавица, дочка-красавица, любимая работа...

– Гвоздика, не пизди-ка, - у неё не получится надо мной издеваться.
– На работе моей ты была, и это жопа. Жена мне изменяет. Дочка вырастет, ей будет до лампочки. Вот и вся моя жизнь. Тоска, одиночество и бытовой алкоголизм.

– Ну тогда у тебя нет выбора, - и снисходительная улыбочка.

– А я всё-таки попробую. И тебе, и мне так будет лучше.

– Ты так думаешь?
– хорошая попытка, милый ребёнок.

– Я так уже сказал, - но этот раунд за мной.
– Не думая. Принял решение сразу. В утвердительной форме. Ты ведь этого от меня хотела, да?

Несите нового психолога, этот порвался.

Мне всё равно, каких богов ты вестница

И чьих богатств последняя наследница.

За тридцать - жить, когда уже не верится,