Многолетний кропотливый труд по изучению архивных документов и литературных источников, а также более чем сорокалетняя служба на флоте дали Григорию Мартыновичу возможность создать капитальный труд по истории отечественного подводного судостроения – «Подводные лодки в русском и советском флоте» (Судпромгиз, 1957). Эта книга имела большой успех.

22 февраля 1960 г., на 72 году жизни, Григорий Мартынович Трусов скончался.

Н.И. Морозов

К 1900 г. ни в одном военно-морском флоте мира еще не имелось боевых подводных лодок. К постройке их главнейшие государства приступили почти одновременно. в 1900-1903 гг.

В начале XX столетия подводные лодки стали рассматривать как оружие, дающее возможность защищаться на море против сильнейшего врага. Развитию подводных лодок в эти годы способствовало отчасти и то обстоятельство, что их расценивали как разновидность миноносцев, считая, что подводные лодки должны заменить отмирающий класс надводных миноносцев. Дело в том, что развитие на военных кораблях скорострельной артиллерии и прожекторов значительно сузило возможности использования миноносцев – их действия ограничивались теперь лишь ночным временем. Подводные же лодки могли действовать и ночью и днем. И хотя новое оружие было еще несовершенным. освоение его сулило громадные тактические преимущества.

В 1900 г. русское Инженерное ведомство подняло вопрос об устройстве минных (т.е. торпедных) батарей береговой обороны в районе Порт-Артура, причем предполагалось строить их из бетона. В связи с этим контр-адмирал Витгефт в докладной записке от 30 января 1900 г. писал командующему морскими силами Тихого океана:

«Вопрос о подводных лодках в настоящее время настолько подвинулся вперед, к кратчайшему его решению, что уже обращает на себя внимание всех флотов. Не давая еще вполне удовлетворительного решения в боевом отношении, подводная лодка, однако, является уже оружием, производящим сильное нравственное влияние на противника, раз он знает, что такое оружие имеется против него. Русский флот в этом вопросе шел впереди других и, к сожалению, по разным причинам, остановился после первых более или менее удачных опытов,- но следом работы остались имеемые лодки Джевецкого. Лодки эти далеко не совершенны. по в известном случае могли бы иметь значение при защите рейдов и, конечно, принесут за собою известное обаяние. Так как в настоящее время поднят вопрос об устройстве минных батарей в бассейне Порт- Артура и предложено их строить бетонными, то является мысль о возможности такие батареи устроить при помощи подводных лодок Джевецкого, приспособив к ним под киль минный аппарат. Такие батареи, будучи подвижными, имеют преимущества. . .

Так как мина требует известного расстояния до дна при ее вылете в начале пути, то и лодки можно погружать только до боевой башенки, в которой будет голова стреляющего миной, конечно, незаметная в воде. С этими лодками в былое время минная часть флота делала опыты, и несколько минных офицеров плавали и спускались под воду в Кронштадтской гавани. Лодки эти по своему весу легко могут быть взяты на палубу парохода Добровольного флота, и необходимо, чтобы в пути в портах их было видно, причем пароход, везущий эти лодки, должен непременно зайти в Нагасаки, чтобы лодки были там замечены, но внутреннего осмотра их не должно допускать ни в коем случае. Такая лодка еще недавно была приготовлена для осмотра в Либавском порту подводных работ».

По этому докладу было получено разрешение на отправку в Порт-Артур двух подводных лодок после проверки их состояния и испытания на погружение в Кронштадте. Одна из лодок, приведенная в конце 1900 г. в исправное состояние, была отправлена в Порт-Артур на пароходе «Дагмар». Контр-адмирал Витгефт телеграммой от 28 июня 1901 г. уведомил Морское министерство, что к прибывшей в Порт-Артур лодке пристроены два решетчатых аппарата, приспособленных к торпедам Шварцкопфа, причем лодка для требуемых целей может погружаться только до иллюминаторов ее башенки, и что комиссия по обороне Порт-Артура будет просить о присылке еще двух подводных лодок.

Следует отметить, однако, что подавляющее большинство офицеров военно-морского флота считало излишним вводить в состав флота подводные лодки и тратить средства на их сооружение. Одни из офицеров высказывали мнение, что лодка под водой ничего не видит или видит очень мало и поэтому должна атаковывать корабли противника «ощупью», выпуская свои торпеды вслепую и не имея никаких шансов попасть в цель. Другие, привыкшие к комфорту кают надводных кораблей, утверждали, что подводные лодки не боевые корабли, а всего лишь аппараты, остроумные приборы для подводного плавания и прототипы подводного миноносца.

Когда же вопрос о необходимости постройки подводных лодок был решен, консервативно настроенные офицеры стали утверждать, что введение новой техники надо базировать на иностранном опыте. Они предлагали приобрести у иностранных фирм готовые подводные лодки, причем приводили в пример Англию, которая сама не строила лодки, а закупала их у американской фирмы Голланда. Русское Морское министерство также вело переговоры с фирмой Голланда о покупке нескольких лодок, но сделка не состоялась: фирма выставляла обязательным условием постройку не менее десяти подводных лодок стоимостью по 190 тыс. долларов каждая. Эти условия были признаны неприемлемыми, и Морское министерство решило строить подводные лодки своими силами, подобрав для этого необходимые кадры из числа специалистов флота.

Подводная лодка «Дельфин». 1903 г. (Продольный разрез, вид сверху и план трюма)

Проектирование и постройка первой боевой подводной лодки в России явилось началом развития отечественного типа подводных лодок.

По представлению Морского Технического комитета 19 декабря 1900 г. для разработки проекта была назначена комиссия в составе корабельного инженера И.Г. Бубнова (помощника заведующего Опытовым бассейном), М.Н. Беклемишева (преподавателя минного офицерского класса в Кронштадте) и И.С. Горюнова (помощника инженер-механика флота). Для работы комиссии было выделено помещение при Опытовом бассейне в Петербурге. В ее распоряжение были переданы все имевшиеся материалы по подводному плаванию.