От злости я иногда начинаю заикаться. Это у меня от мамы.

Путаясь в высокой траве, я подошел к змеиной голове и врезал от души с правой. Мой разящий кулак скользом прошёл по шершавой змеиной щеке, обдирая кожу на костяшках. И я потерял равновесие.

Но не упал.

Когда я сильно зол, я слишком вкладываюсь в удар и промахиваюсь. Это у меня от отца.

И кстати, можно так говорить — змеиная щека?

— Эй, погоди! — змей прянул назад, качая головой влево-вправо.

— По-моему, он хочет что-то сказать, — сказал мой компаньон. В этот момент он был сильно похож на Грегори Пека в «Золоте Маккены». Те же спокойные интонации, тот же уверенный взгляд.

— Т-ты слышал вопрос? — и я попытался ударить слева.

На этот раз я промазал не по своей вине. Змей вроде бы и небыстрым, но точным движением уклонился, и мой кулак снова прошёл мимо.

И я упал. Лицом в траву. Перевернулся на спину и увидел прямо перед своим лицом змеиную морду.

— Послушай меня. — Внушительные зубы, подумал я. — Я не желаю с тобой биться. Я вообще надеюсь, что нам не придётся с тобой биться. Пойми, есть судьбы отличные от тех, что ты можешь предложить.

Так шипел он, качаясь пред моим лицом и капая слюной с острых зубов.

— Где мой сын?

— Он жив, здоров и весел. Пройдет немного времени, и он будет счастлив. Ты хочешь, чтобы твой сын был счастлив?

И тут я пнул его. Может быть Брюс Ли или Ван Дамм смогли бы сделать это из положения лёжа на спине получше, у меня же не получилось. То есть, пнуть-то я его пнул, но было это змею словно слону дробина. Змей даже не вздрогнул, а я выбил себе большой палец на правой ноге.

Мгновение змей немигающим взглядом смотрел мне в глаза, а потом пополз прочь. Я попытался вскочить, и тотчас словно дубина обрушилась мне на голову.

И стало темно.

XV

— Эй, очнись, — кто-то бил меня по щекам.

— Где он?

— Уполз, — мой компаньон снова шлепнул меня по щекам. Похоже, ему это нравилось, иначе с чего бы ему замахиваться снова?

— Хватит, — сказал я и обхватил свою бедную голову, потому что болела она сильно. Неприятною такою болью, тягучей и нудной. — Что это было?

— Хвост, — любезно пояснил мой товарищ. — Он напоследок махнул хвостом и попал тебе по голове. И знаешь, — тут он перешёл на заговорщицкий шёпот, — мне показалось, что он сделал это специально.

Я внимательно посмотрел на него. Прямо глаза в глаза. Непохоже, чтобы он издевался — такое значительное было у него лицо.

— Не стоит так переживать, — всё так же серьёзно сказал мой компаньон. — Подумаешь, упал, зато у тебя есть то, чем не каждый боец может похвастаться.

— В самом деле? — отчего-то я почувствовал себя польщённым. — И что это?

— Стиль, — незамедлительно откликнулся мой компаньон. — Совершенно оригинальный и неповторимый стиль. Такого я не видел ни у кого.

— Хорош глумиться, — мрачно сказал я. — Куда он уполз?

— Не волнуйся. Ты был без сознания минуты две, не больше. И он оставляет след.

— След?!

— По крайней мере, в траве.

Я вскочил на ноги, и тут же был вынужден присесть на корточки — в голову прострелило просто немилосердно.

— Ты можешь идти? — тихо спросил, склонившись ко мне, мой товарищ.

— Да, — ответил я. Будто у меня есть выбор.

Товарищ мой не соврал, примятая трава чётко указывала, куда идти. И мы побежали по следу. Кое-где, там, где трава была коротка, след терялся, становился еле различимым, но, приглядевшись, всё равно можно было найти колею, оставленную большим оранжевым змеем.

Мы шли, то есть что я говорю — бежали, конечно — бежали по следу примерно с полчаса. И выбежали к дому совершенно примечательному. Я уже говорил, насколько бардачно выглядят здесь дома? Так вот, по сравнению с этим домом, то были шедевры архитектурной мысли. Этот же дом строил не только ленивый, но и безумный строитель. Впрочем, меня в тот момент это обстоятельство волновало мало.

Змеиный след обрывается у дверей этого дома — вот что было главным.

— Чей это дом?

— Поэта.

— Поэта?

— Того, кто слагает стихи, — пояснил мой компаньон. — Ну что, заходим?

— Да, — сказал я. — Конечно.

XVI

— Стоять! — человек, сказавший это, выглядел не слишком внушительно. В отличие от арбалета, который он целил на нас. — Кто такие? Что вам надо?

И человек с арбалетом уперся задом в столешницу стола, устраиваясь поудобнее. Внутри дома всё было на удивление прилично, если, конечно, не принимать во внимание этого типа с арбалетом.

— Мне, в общем-то, ничего, — аккуратно сказал мой компаньон. — А вот у товарища моего дело есть к твоему гостю.