— Не знаю, Насть! — Валерия пожала плечами. — Даже если это и так, как-то неудобно менять ничего не значащие безделушки на шикарную чернобурку.

— Ей неудобно, подумаешь! Да в это время охотились все подряд, может у них эта шкурка вовсе и не ценится!

Настя схватила за руку Марийку.

— Марийка, пойдем спросим, по чем продают чернобурку. — И потащила девушку на противоположную сторону.

— Куда это они? — спросил Игорь.

— Настя хочет выменять себе чернобурку. — Виновато сказала Валерия, почувствовав неловкость перед Игорем за нелепое желание подруги.

— Ничего себе! Ну и аппетиты у вас разыгрались! — удивился Алексей.

— Почему это у нас? В этом случае как раз тебе можно позавидовать, — насмешливо возразила брату Валерия.

— Мне?

— Конечно! С такой невестой ты нигде не пропадешь!

А Игорь, глядя на то, как сконфузилась Валерия, попытался сгладить обстановку.

— Да, ладно, пусть попробует! — сказал он. — А для обмена у нас найдется и что-нибудь подороже!

В это время к ним подбежал запыхавшийся мальчишка.

— Вон, тятя сюда идет! — сообщил он и указал рукой на высокого бородатого мужика в зеленом суконном кафтане, подпоясанном широким сиреневым кушаком, вслед за которым шагали еще двое молодых парней.

— А эти двое тоже с ним? — поинтересовался Игорь.

— Это мои братья.

— Ну, вот, сейчас весь рынок сюда сбежится! — сказал Алексей.

Чернобородый купец шустрой походкой приблизился к Игорю, и, остановившись, с минуту молча его разглядывал, словно пытался определить кто перед ним, шарлатан или честный меняла.

— А, ну, показывай, что там у тебя за диковины такие! — сказал он бесцеремонно, поглядывая на Игоря с высоты своего купеческого полета.

Алексей возмущенно ухмыльнулся, поражаясь бесцеремонности купца, и открыл, было, рот, чтобы высказать по этому поводу свое мнение, однако Игорь вовремя его остановил.

— Помолчи, Алешка! — прошептал он, и ласково улыбнувшись купцу, протянул ему зеркало.

В этот момент к отцу шустро подскочил паренек.

— Глянь — ко сюда, тятя. — Он указал пальцем на зеркальную поверхность.

Чернобородый глянул в зеркало, однако удивления своего не выказал.

— Экая диковина, знамо нам про такую! Никифор Нилович сказывал, что такая у немца Шульца имеется, только большая и висит в горнице на стене, он сам видел, когда товар в его дом доставлял.

И мужик, небрежно повертев зеркальце, протянул его обратно Игорю, с таким видом, словно оно его совсем не заинтересовало.

— Однако! — удивился Алексей.

— Блефует! — сказал Игорь. — Ну, что ж, коль Вам наша диковинка не приглянулась, пойдем к другим.

И он, обняв Валерию за плечи, повел прочь от лотка.

— Не печалься, жена, сейчас я найду тебе картинку еще краше! — сказал он громко, чтобы все окружающие смогли его услышать.

Мальчишка схватил отца за рукав.

— Не отпускай их, тятя! Спросись про другую диковину, ту, что его жена в руках держит.

А купец, и сам немало удивившись тому, как поспешно крестьянин принял решение, даже не сделав попытки поторговаться, чего, собственно он и добивался, с недоумением посмотрел ему вслед, и, спохватившись, окликнул.

— Эй, мужик, постой! Дай-ка взглянуть на другую твою диковину!

Игорь остановился.

— Посмотри, коль есть охота! — сказал он, но подходить к купцу не стал.

А тот, постояв с минуту, и не дождавшись от менялы ни шага назад, медленно направился в его сторону.

Валерия протянула купцу расческу, но ее тут же шустро перехватил мальчишка, шагающий вслед за ним, и, не тратя времени даром, принялся объяснять отцу, для чего она предназначена.

Купец и два его старших сына с интересом рассматривали диковинку некоторое время, передавая ее друг другу.

— И что ты за нее хочешь? — спросил купец, теперь уже с интересом поглядывая на неординарного крестьянина.

— Жена хочет вон ту картинку, — Игорь указал рукой в сторону лавки.

Мальчишка тут же подскочил к лавке и снова вытащил картинку из короба, после чего услужливо преподнес ее отцу.

— А за эту чего пожелаешь? — и купец указал на зеркальце, которое Игорь все еще держал в руках.

Игорь взглянул на Валерию.

— Что желаешь, свет мой, женушка, получить взамен сему прекрасному зеркальцу? — спросил он.