– Почему колется – не знаю, – сказал Орлов. – Это пусть психологи выясняют. А Мышкину действительно плохо. Насколько мне известно, сверху спущено указание – дело об убийстве Репиной оставить за ним.

– А мы? – подозрительно осведомился Гуров. – Нас не отстранили?

– Вообще мне намекали, что хотелось бы подключить свежие силы. Но меня это как раз насторожило. Гуров оказывается прав в своих предположениях, и его тут же рекомендуют отстранить от дела! Я категорически не согласился. В министерстве меня поддержали.

– А кто был против? – поинтересовался Гуров.

– Товарищи из прокуратуры, – буркнул Орлов. – У меня сложилось впечатление, что в этом плане они идут на поводу у военных.

– У меня давно сложилось такое впечатление, – заметил Гуров.

– Да, это странно. Возникают вопросы, – сказал Орлов. – Но пока победа осталась за нами, и давайте работать. Например, что тебе удалось выяснить в Калуге?

– Пока немного, – ответил Гуров. – Автомобиль, в котором ехали Столбунов с женой, около одиннадцати часов утра перевернулся километрах в тридцати от Калуги, упал в кювет и загорелся. Непосредственных свидетелей аварии пока не нашли. Причины тоже до конца не ясны. Похоже, произошел какой-то взрыв в моторе. К сожалению, местные власти не отнеслись к происшествию достаточно серьезно. Первичный осмотр места происшествия проведен формально. Уголовное дело по факту насильственной смерти до сих пор не возбуждено. Это дело нам нужно тоже брать в свои руки, хотя, надо сказать, время уже упущено. По горячим следам надо было!

– Думаешь, имел место злой умысел? – спросил Орлов.

– А что прикажешь думать? Нам буквально подсовывают убийцу – причем, как я полагаю, с явным расчетом, что при задержании кто-то непременно погибнет – или убийца, или мы сами. А когда этого не происходит, убирают единственного человека, который может что-то прояснить относительно задержанного.

– Почему единственного? – вмешался Крячко. – Тот, кто звонил Мышкину, пожалуй, побольше знает!

– Но прежде его самого надо найти, – заметил Орлов. – Какие у вас на этот счет имеются соображения?

– Надо колоть этого сумасшедшего, который мне глаз попортил! – деловито сказал Крячко. – Не век же он будет молчать!

– Не похож он на человека, которого можно разговорить, – покачал головой Гуров. – Сдается мне, заговорит он только в том случае, если мы назовем имя того, кто его сдал. Но прежде надо узнать это имя.

– Это должен быть человек, который одновременно знал и нашего сумасшедшего, и хозяина дачи Столбунова, так ведь? – заключил Крячко. – Кто это может быть? Нужно выяснить связи Столбунова, круг его знакомых.

– Это наверняка очень широкий круг, – заметил Орлов. – И вряд ли кто-то из его знакомых признается, что знаком с убийцей. Все-таки надо начинать с задержанного. Он один может точно сообщить, кто устроил его на дачу к Столбунову.

– А если не получится? – возразил Гуров. – Прошу тебя, Петр, добейся от прокурора санкции на обыск в квартире Столбунова. Возможно, там мы обнаружим что-то, что направит нас на верный путь. И еще нужно обязательно самим заняться автомобилем Столбунова. Его непременно должны посмотреть наши криминалисты.

– Насчет автомобиля согласен, – сказал Орлов. – Насчет обыска тоже. В конце концов, речь идет о смерти человека, который напрямую был связан с арестованным. Кстати, почему до сих пор не предпринято ничего для выяснения его личности?

– Наша недоработка, – сознался Гуров. – Строго говоря, по нашим архивам этот человек не значится. Но у меня есть кое-какие соображения. Надо связаться с военной прокуратурой и с ФСБ – может быть, он у них проходит. Дело в том, что сражается он как профессиональный военный. Не исключено, что за ним числятся какие-то военные преступления.

– Это вполне возможно, – согласился Орлов. – Поскольку в этом деле под руку без конца попадаются какие-то военные, велика вероятность, что этот тип тоже из их среды. Ты подготовь проект запроса в военную прокуратуру и в ФСБ. Чем скорее сделаешь, тем лучше. А я попытаюсь добиться, чтобы прокурор дал санкцию на обыск квартиры Столбунова. Плюс свяжусь с нашими коллегами в Калуге – надо объединять усилия. А вам пока, может быть, стоит заняться арестованным? С Мышкиным он молчит, зато вам что-нибудь скажет.

– Уж не знаю, что он нам скажет, – ворчал Крячко, уходя от генерала. – А я бы ему сказал пару ласковых! Представляешь, если бы мне, как Кутузову, действительно пришлось таскать повязку до скончания дней! Не зря же говорят – береги как зеницу ока! А где тут убережешь, если в эту зеницу каждый сумасшедший начнет палить из карабина!

– Кстати, об этом карабине, – сказал Гуров. – Не выяснили, откуда он взялся?

– Пока нет, – сказал Крячко. – Но, скорее всего, с армейских складов. Армейский карабин-то! Правда, такие теперь редко где встретишь на вооружении… Но тем более резон его украсть, правильно?