Вторая пуля раздробила преступнику коленную чашечку. Он пошатнулся, выстрелил в Гурова и промахнулся.

Одновременно с улицы тоже прогремели выстрелы. С потолка посыпалась штукатурка. У преступника подломились ноги, и он сел на пол, пытаясь поймать Гурова на мушку. Даже с одной рукой и с одной ногой он не хотел сдаваться.

А тем временем под шумок на второй этаж взбежал Крячко и, направив на раненого пистолет, страшным голосом закричал:

– Бросай оружие!

Преодолевая боль, преступник мигом развернулся и, не целясь, выпустил в Крячко пулю, предназначавшуюся Гурову. Два выстрела почти слились в один. Гуров увидел, как странно дернулась голова бандита, истошно заорал: «Живым!» – и бросился вперед.

Бандит был жив, но, кажется, пуля Крячко контузила его. Он еще силился непослушной рукой поднять карабин, но это у него никак не получалось. И тут Гуров навалился на него.

Его поразило, какой удивительной силой обладает этот человек. Оглушенный, дважды раненный, он, однако, продолжал бешено сопротивляться, и Гурову пришлось приложить немалые усилия, чтобы скрутить его.

Наконец все было кончено. Гуров сидел на поверженном противнике, заломив ему за спину руки, а тот, уткнувшись бледной щекой в пол, молча и злобно скалил крепкие желтоватые зубы. Гуров сообразил, что за все время схватки бандит ни разу не выругался и вообще не произнес ни единого слова. «Немой, что ли? – с тревогой подумал он. – Этого нам только не хватало!»

Откуда-то появился Крячко и, мстительно сопя, надел на бандита наручники. При этом он тоже помалкивал, что было совсем уже странно. Крячко поднялся, и Гуров увидел, что вид у Стаса довольно плачевный – правый глаз заплыл, а щека под ним выглядит так, словно по ней прошлись металлической щеткой.

– Чуть не угробил, гад! – объяснил Крячко, с трудом ворочая содранными губами. – Пуля в кирпич попала, а меня осколками шарахнуло… Вот ведь упорный попался, сволочь! С перепою, что ли, у него крыша поехала?

Только тут Гуров обратил внимание, что по всей комнате валяются пустые водочные бутылки, а на столе у окна сооружен нехитрый натюрморт, в центре которого тоже возвышается недопитая бутылка водки.

– Да-а, белой горячкой тут припахивает! – сказал он. – Но у нас сейчас одна забота – Трофимыча эвакуировать надо!

– «Скорую» вызывать? – деловито спросил Крячко.

– Пока она сюда доедет! – махнул рукой Гуров. – Сами увезем. С ветерком. А ребята его пусть здесь остаются – Мышкина ждать.

Крячко посмотрел на него исподлобья.

– Думаешь, довезем?

– Должны довезти! – отрезал Гуров.

Желчное лицо следователя Мышкина выглядело гораздо симпатичнее, чем обычно. Глаза его торжествующе горели, и он посматривал на Гурова вполне доброжелательно, но с сочувствием. На месте ему не сиделось, и он расхаживал взад-вперед по кабинету, довольно потирая руки.

Кроме Гурова, в кабинете присутствовали оперативники из группы Толубеева и эксперт-криминалист Бойко. Приветливо улыбнувшись Гурову, она сразу углубилась в какие-то бумаги, которые принесла с собой.

– Ну что ж! – сказал наконец Мышкин, которому надоело ходить по комнате с загадочным видом. – Я собрал вас, товарищи, чтобы довести до вашего сведения кое-какие вновь открывшиеся обстоятельства… В некотором роде мы теперь выходим на новый этап… Вчера вы хорошо поработали… Э-э… К сожалению, не все прошло гладко. Имеются определенные потери. Майор Толубеев, как вы знаете, уже прооперирован, но состояние его пока остается тяжелым. Однако врач сказал, что шансы на выздоровление весьма высоки… А как там полковник Крячко? – он пристально уставился на Гурова.

– Он сегодня отпросился, – сказал тот. – Тоже отправился в больницу. С глазом у него неважно…

Мышкин скорбно покивал головой и укоризненно заметил:

– Вот что бывает, когда идешь по пути наименьшего сопротивления! Если бы я вызвал вчера ОМОН, как и намеревался первоначально, ничего этого не было бы… Но бог с ним! Сделанного не воротишь. Конечно, всем нам дадут по шапке, но, если честно, мы этого заслужили, верно? Короче, хватит о грустном. Перейдем к успехам… Скажу прямо, успехи есть! Взят опасный преступник…

– Неужели «сезонный убийца»? – ввернул Гуров.

Мышкин посмотрел на него с упреком.

– Ты бы послушал, Лев Иванович! – сказал он. – Тебя ведь во время обыска вчера не было.

– Конечно, не было! Я Толубеева отвозил. Врачи сказали – еще полчаса, и можно было бы не беспокоиться.

– Так я не против, – сказал Мышкин. – Просто имею в виду, что результатов ты знать не можешь. А мы там кое-что нашли… Прежде всего нож, которым была убита Репина!

Гуров обменялся быстрым взглядом с Бойко. Она кивнула и потрясла в воздухе протоколом.