Шрифт:
— Я не ради математики. Я ради вас, — брякнул Климов.
Вера Сергеевна подняла брови.
— Да? Стоит ли?.. Впрочем, для начала можно и так… Ну, мы пришли, дайте портфель. Спасибо.
Когда Вера Сергеевна исчезла в дверях, Кирилл засмеялся:
— Ты чуть в любви ей не объяснился.
— Шутки шутками, а она отличная тётка.
— Давно знаю, — сказал Кирилл.
— Давно или сегодня, когда про пятёрку узнал? — добродушно подцепил его Климов.
— Не в отметках дело, сам говорил… А ты, правда, почему не сдал работу?
— Правда — мысли были не о том.
— А о чём? Неужели о смысле?
— Ага… И о Маргарите Сенокосовой из седьмого «А».
— Ну, ты даёшь, — только и сказал Кирилл.
— Тебе не понять. Судя по всему, в тебя ещё не попадали стрелы Амура.
— Упаси господи, — засмеялся Кирилл. — И без того забот хватает.
Глава 2
Вернуть в класс успели почти всех. Не хватало человек семи, но это не имело значения: виновники были на месте.
Седьмой «В» сдержанно возмущался. Возмущаться громко не решались, потому что в дверях, сложив руки на могучей груди, стояла директор Анна Викторовна.
— Пятница — тяжёлый день, — сказал длинный Климов, устраиваясь на задней парте.
Ева Петровна хлопнула о стол первым томом «Графа Монте-Кристо», который отобрала на предпоследнем уроке у рыжего круглолицего Витьки Быкова по прозвищу Кубышкин.
— Книга-то не моя! — сказал Кубышкин, и все привычно засмеялись. Считалось, что Кубышкин говорит только смешное.
— Тихо! Все сели по местам! Прекратить разговоры!.. Анна Викторовна, вы сами скажете?
— Говорите вы, — величественно разрешила директор.
Ева Петровна скорбно кивнула и оглядела притихшие ряды.
— Конечно, — произнесла она, — я ни дня больше не останусь у вас руководителем. Но прежде чем уйти, я должна разобраться в этом позорнейшем происшествии. Это мой долг.
Девчонки торопливо зашушукались. Они считали своей обязанностью уговаривать Еву Петровну не бросать их, когда она в очередной раз заявляла об отставке.
Сейчас, однако, Ева Петровна не стала слушать жалобных уверений в любви и преданности. Она ещё раз подвергла испытанию на прочность несчастного «Графа» и потребовала:
— Встаньте, кто был задержан в гардеробной преподавателей.
Четверо встали. Куда деваться-то? Всё равно портфели отобраны.
— Та-ак… — сказала Ева Петровна. Она покивала, взялась двумя руками за худой подбородок и обвела стоявших укоризненно-проницательным взглядом. Трое опустили глаза.
— Ну так что, Векшин, — произнесла Ева Петровна почти доброжелательно. — Может быть, признаться сразу? Пока есть время исправить ошибку…
— В чём признаться? — спросил Кирилл и подумал, что у Евы Петровны глаза странного цвета: как пыльная трава.
— Ты не знаешь, в чём?
— Не знаю, — честно сказал Кирилл.
— Ну, хорошо… Что вы делали в учительской раздевалке?
Кирилл улыбнулся. Чуть-чуть. Даже досада его сразу прошла. В самом деле смешно: признаваться в том, что все знают.
— Мы прятались от завуча Нины Васильевны, — сказал он.
Элька Мякишева и Нинка Родина вопросительно хихикнули и посмотрели на классную руководительницу. Она, однако, на них не взглянула. И сухо поинтересовалась:
— Зачем же прятались?
— Она загоняла нас в хор.
Анна Викторовна колыхнулась у дверей:
— Что значит «загоняла»? Ты соображаешь, что говоришь?
Кирилл опять ощутил едкую досаду.
— Соображаю, — сказал он. — Она стояла у выхода с учителем пения, хватала всех и отбирала дневники, если кто записан в хоре и не хочет идти.
— И вы решили обмануть завуча и учителя, — словно подводя итог, произнесла Ева Петровна.
Кирилл пожал плечами.
— Странно, что ты не хочешь ходить на занятия, — мягко сказала Ева Петровна. — Почему? Ты же любишь петь.
— Я не люблю, когда меня заставляют. Хор — это не уроки. Это добровольное дело.
Анна Викторовна снова колыхнулась у двери:
— Добровольное для тех, у кого сознательная дисциплина. А для тех, кто не дорос до неё, мы применяем добровольно-обязательный метод.
— Как у кошки с воробьём, — сказал с задней парты Климов.
— Что-что? — Анна Викторовна устремила в глубину класса настороженный взгляд. — Ну-ка объясни.
Климов охотно объяснил:
— Кошка поймала воробья и говорит: «С чем тебя есть? С уксусом или сметаной? Выбирай добровольно…»