Ридли метнулся к ночной вазе, и его вывернуло.

Отец Гидеон совершил над Кристин де Мелтон последний обряд. Теперь Джасперу позволили опуститься рядом с матерью на колени и помолиться, чтобы его забрали на небо вместо нее.

Джасперу было страшно. Еще в четверг утром он так радовался, что сердце его, казалось, разорвется от счастья. В это субботнее утро от той прежней радости осталось лишь воспоминание. Мать умирала, а покровитель, обещавший помочь ему поступить в гильдию, убит. Когда мама очнется, ему придется сообщить ей ужасную новость о ее возлюбленном Уилле.

Чем Джаспер провинился перед Господом, что тот его так наказывает?

— Джаспер!

Пальцы, коснувшиеся его руки, были ледяными. Мама горела в лихорадке, и все же у нее были холодные руки. Как такое могло быть?

— Мам, я дам тебе попить.

Губы Кристин де Мелтон растрескались от жара.

— Уилл здесь?

Джаспер хотел сказать правду, но не смог. Нельзя было, чтобы мама уходила на небо в тревоге.

— Мастер Краунс не может сейчас прийти, мама. Но он велел передать, что любит тебя.

— Он хороший человек, Джаспер. Попроси его позаботиться о тебе.

Джаспер кивнул. Он не мог говорить из-за комка в горле.

Кристин де Мелтон улыбнулась, дотронулась до щеки сына и закрыла глаза.

— Очень хочется спать.

Джаспер помолился, чтобы Господь простил его маленькую ложь.

Бесс была у булочника, когда услышала новость. О торговце шерстью из Боробриджа.

— Как его звали? — спросила она у Агнес Таннер.

Агнес хмуро посмотрела на малыша, цеплявшегося за ее юбку.

— Уилл. Как моего младшенького.

Бесс переварила услышанное. Уилл, торговец из Боробриджа.

— А фамилия у него не Краунс?

— Может, и так. Ты его знала?

— Один из завсегдатаев. — Бесс пожала плечами. — Казался вполне безобидным.

— Его нашел какой-то мальчишка. Бедняга Краунс.

— Ужасно. Это было ограбление?

— Скорее всего. Иначе зачем было отрезать ему руку? — Агнес подхватила на руки ребенка и рявкнула на старшего, чтобы тот прямо держал корзину с хлебом. — Ладно, я пошла. Привет Тому.

Люси проснулась от громкого стука в дверь, но Оуэн рукой и ногой прижал ее к матрасу. Люси закрыла глаза в надежде, что посетитель постучит-постучит да и уйдет. Ей очень не хотелось тревожить мужа, да и самой спускаться вниз не было никакого желания.

Но стук продолжался. Люси почувствовала, что Оуэн напрягся и рывком сел.

— Кто там? — прокричал он, хотя человек за дверью никак не мог его услышать.

— Почему бы тебе не спуститься вниз и не узнать? — предложила Люси.

— Это тебя. Если случай срочный, то все равно захотят поговорить с аптекарем, а не с учеником. — Он снова лег с довольным вздохом.

— Но выяснить, кто пришел и зачем, — обязанность ученика.

— Я не одет.

— Я тоже.

— Вот именно. — Оуэн улыбнулся и протянул руку к жене, но тут в дверь снова заколотили, теперь гораздо настойчивее и громче, явно уже не рукой, а ногой. — Разрази их гром! — Оуэн накинул рубаху, надвинул повязку на левый глаз, изуродованный шрамом, и спустился по лестнице.

Брат Микаэло оттолкнул юного гонца от двери, заслонив его собой, но Оуэн все равно успел заметить, что мальчишка занес ногу, чтобы снова пнуть в дверь.

— Чего надо? — прорычал Оуэн, глядя на Микаэло.

Брат Микаэло ослепительно улыбнулся и поклонился Оуэну.

— Прошу прощения за вторжение в столь ранний час, капитан Арчер. Но меня прислал архиепископ. Дело очень срочное, его светлость ждет вас в своих покоях немедленно.

— Что, архиепископ при смерти?

— Нет, хвала Господу. — Брат Микаэло перекрестился. — Но произошло убийство. На территории собора.

— Ну и что? Это не я сделал.

Оуэн начал закрывать дверь. Микаэло придержал ее рукой.

— Прошу вас, капитан Арчер, его светлость вовсе не собирается вас обвинять, а просто хочет обсудить с вами это дело.

Снова всплыл старый долг. Будь он проклят.

— А нельзя было подождать, пока порядочные люди проснутся и встанут с постели?

— Он весьма расстроен случившимся.

— Кого убили-то? Я его знаю?

Ноздри брата Микаэло затрепетали — так он выразил удивление.

— Сомневаюсь. Уилл Краунс, торговец шерстью из Боробриджа.