Король уплатил эту сумму за графа Шампанского, а тот в возмещение продал королю четыре из своих феодов, а именно графства Блуа, Шартр, Сансер и Шатодён. Кое-кто говорил, что король взял эти феоды в залог, но это было не так, потому что я спрашивал его величество о них, когда мы были за морем. Что же до поместья, которое граф Шампанский передал королеве Кипра, то теперь оно частично принадлежит графу де Бриену, а частично — графу де Жуаньи, потому что прапрабабушка графа де Бриена, которая была дочерью королевы Кипра, вышла замуж за знаменитого графа Готье де Бриена.

Чтобы вы могли понять, каким образом граф Шампанский обрел владение теми феодами, которые он продал королю Франции, я поведаю вам, что у его предка, великого графа Тибо, что ныне покоится в Ланьи, было три сына, старшим из которых был Анри, вторым — Тибо, а младшим — Этьен. Анри, который стал графом Шампани и Бри, был известен как Анри Благородный. Имя это он получил по заслугам, потому что был благороден во всем, что касалось отношений и с Богом, и с миром. О благородстве его в отношениях с Богом до сих пор свидетельствует собор Святого Этьена в Труа и другие прекрасные церкви, что он возвел в Шампани, а о благородстве в земных делах говорит дело Арто из Ножана, как и много других случаев, о которых я с удовольствием рассказал бы вам, не опасайся я перегрузить мою книгу.

Этот человек, Арто, был гражданином Ножана и одним из тех, кому граф Анри доверял больше всех в мире. Он стал настолько богат, что за свой счет возвел замок Ножан л'Арто. И вот как-то в Троицу, когда граф Анри спускался по ступеням своего замка в Труа, собираясь на мессу в церковь Святого Этьена, у подножия лестницы появился некий бедный рыцарь и преклонил колени перед графом. «Мессир, — сказал он, — я прошу вас дать мне немного денег, чтобы я мог выдать замуж своих двух дочерей, которые стоят перед вами». Арто, стоявший за спиной графа, сказал просителю: «Мой добрый рыцарь, с вашей стороны не подобает просить денег у моего сеньора, потому что он уже роздал столько, что у него ничего не осталось раздавать». Великодушный граф повернулся к Арто и сказал ему: «Мой добрый виллан, ты не прав, когда говоришь, что у меня не осталось ничего, что можно было бы отдать, потому что у меня есть ты. Бери его, рыцарь, потому что я отдаю его тебе и, более того, я ручаюсь за него». Рыцарь, который никоим образом не смутился, схватил Арто за плащ и сказал, что не позволит ему уйти, пока не обговорит с ним все дела. И чтобы освободиться, Арто выплатил рыцарю сумму в пятьсот ливров.

Тибо, второй брат графа Анри, владел графством Блуа, а третий, Этьен, — графством Сансер. Это двое братьев получили от графа Анри все, что им причиталось по наследству, включая их графства со всеми правами и привилегиями. И потомки графа Анри, которому принадлежала Шампань, подтверждали их права на эти феоды, пока граф Тибо не продал их королю.

А теперь разрешите вернуться к моей истории и рассказать, как после всех этих событий, о которых я уже поведал вам, король Людовик собрал весь двор в Семюре в Анжу. Я был там и могу заверить вас, что такого великолепного двора мне еще не приходилось видеть. За главным столом рядом с королем сидел граф де Пуатье, которого его величество посвятил в рыцари в День святого Иоанна; рядом с ним — граф де Дрё, еще один новоиспеченный рыцарь; далее — граф де ла Марш, а рядом с ним добрый граф де Бретань. За королевским столом лицом к графу де Дрё сидел мой господин, король Наварры, [6] в атласном плаще и куртке, затянутой прекрасным кожаным поясом с пряжкой и в шляпе с золотым шитьем. Я был приставлен разрезать ему поданное на стол мясо.

Брат короля граф д'Артуа стоял лицом к его величеству, готовый резать для него мясо, а за спиной графа располагался добрый граф Жан де Суасон с острым ножом наготове. Имберт де Боже, который позже стал великим коннетаблем Франции, вместе с Ангсрраном де Куси и Арчимбодом де Бурбоном стояли в карауле у королевского стола, а за ними — примерно тридцать их рыцарей в атласных плащах, охранявшие своих сюзеренов. За ними толпился большой отряд оруженосцев в костюмах из тафты, на которых были вышиты гербы графа де Пуатье. Сам король был облачен в тунику синего атласа, ярко-красный жакет и плащ из того же материала, подбитый мехом горностая. На голове у него была шерстяная шляпа, которая вряд ли могла служить головным убором для того, кто еще считал себя молодым.

Король созвал это пиршество в зале Семюра, который, как говорили, был построен великим королем Генрихом Английским (Генрих И Плантагенет, 1133–1189, король с 1154 года, владел обширными землями во Франции. — Ред.), чтобы он мог устраивать в нем свои пиры. Зал этот был возведен по образцу крытого свода в монастыре цистерцианцев, но я не могу поверить, что есть еще какой-то зал, превосходящий его по размерам. Объясню, почему я так думаю. В стенах зала, в котором обедал король, окруженный своими рыцарями и оруженосцами, занимавшими очень много места, хватало места для стола, за которым размещались примерно двадцать архиепископов и епископов и рядом с этими прелатами в дальнем конце зала стоял стол королевы-матери Бланш — лицом к тому, который занимал король.

Вместе с королевой Бланш были граф де Булонь, который позже стал королем Португалии, добрый граф Гуго де Сен-Поль и молодой, лет восемнадцати, юноша из Германии, о котором говорили, что он сын святой Елизаветы Тюрингской. И можно сказать, именно поэтому королева Бланш в знак особого внимания поцеловала юношу в лоб.

В самом конце крытого сводчатого зала, по другую сторону, размещались кухни, винные погреба и кладовые, из которых короля и королеву-мать обносили мясом, вином и хлебом. Справа и слева от главного зала и в центральном дворе обедало рыцарей больше, чем я мог сосчитать. Многие люди говорили, что никогда раньше, ни на каком празднике они не видели такого количества шелковых одеяний, шитых золотом. Говорили, что присутствовало не менее трех тысяч рыцарей.

После того как празднество подошло к концу, король отправился в Пуатье, взяв с собой графа де Пуатье, чтобы вассалы последнего могли поднести последнему ленную подать за свои феоды. Но, прибыв в Пуатье, его величество не смог вернуться в Париж, чего хотел всем сердцем, потому что узнал, что граф де ла Марш, который обедал за его столом в День святого Иоанна, в соседнем городе Лузиньяне собрал всех своих вооруженных воинов. Король оставался в Пуатье без малого две недели, поскольку не мог оставить город, пока не придет к соглашению — не могу сказать, каким образом, — с графом де ла Маршем.