«Разве требования этого тупого законовещателя опираются на конституцию, как он пытается доказать? Ерунда! Конституция требует от президента обеспечить правопорядок, территориальную целостность и стабильность страны. А как этого добиться без опоры на армию? Почему они закрывают на это глаза! Ради чего? Вот в чем большой вопрос. Чаудри и другие судьи в похоронных мантиях, кто они? „Адвокаты дьявола“, вот кто!»

Мушарраф почувствовал прилив ненависти – не к исламистам – они по крайней мере последовательны, – а к этим лощеным и беснующимся сутягам, которые ради своей карьеры и пустых, формальных принципов готовы пожертвовать и страной, и чем угодно.

«Обвиняют следователей в нарушении прав человека и применении пыток. А как обходиться с убийцами, которые не знают законов и презирают государство? Человеческая жизнь для них ничего не стоит. Они не люди. А их лучшие друзья – эти адвокатишки!»

Мушарраф с тоской смотрел на только что поступившие донесения на своем столе. Ни одной хорошей новости.

Его личный агент в Конституционном суде сообщает, что члены суда намерены поддержать позицию своего коллеги Чаудри. Это означает, что они не утвердят избрание Мушаррафа президентом страны, если он не снимет погоны и не станет сугубо гражданским лицом.

Еще тревожнее сообщения из контрразведки. Радикальные исламисты планируют использовать неопределенность вокруг результатов выборов и спровоцировать массовые волнения. Поводом послужит возвращение Беназир Бхутто, которое превратится в мощное выступление против правительства и лично Мушаррафа.

«Очень плохо. Зачем тогда мои договоренности с Беназир? Они теряют смысл, если она станет знаменем борьбы против президента».

По данным от особо ценного и глубоко законспирированного источника в «Аль-Кайеде», во время митинга, который будет устроен по случаю возвращения Беназир Бхутто, планируется теракт с большими человеческими жертвами. Убийство Беназир пока не предусматривается, но, если она пострадает, в этом обвинят президента и пакистанские спецслужбы.

«Еще хуже!» Мушарраф даже поморщился, представив, какую волну возмущения гибель Беназир поднимет во всем мире.

Генерал любил в свободные вечера поиграть в карты и славился тем, что начинал с высоких ставок. Сейчас ставка была как никогда высока – репутация, жизнь, судьба страны.

Мушарраф думал о том, как, в сущности, легко расколоть Пакистан на враждебные провинции. Он был убежден, что в сохранении страны заинтересована прежде всего армия. Не будет единого государства, развалятся и вооруженные силы. А продажные «адвокаты дьявола» всегда смогут прекрасно устроиться жить и в Калифорнии, и в Лондоне.

Ставка была высока, но рисковать не хотелось.

Мушарраф вызвал из приемной своего помощника – молодого и подтянутого офицера в форме полковника.

– Направьте указания резиденту в Лондоне. Необходимо передать Беназир мою просьбу – пусть перенесет свое возвращение хотя бы на месяц. Она, конечно, спросит почему. Можно откровенно сказать ей, что за это время мы урегулируем разногласия с Верховным судом. Приезд Беназир может сильно накалить обстановку. Мы физически не в состоянии обеспечить ее безопасность. Надеюсь на ее благоразумие. Подчеркните, что это моя личная просьба.

Адъютант записывал, не поднимая головы. Напряженная поза выдавала волнение.

– Надеюсь, она поймет, – еще раз повторил Мушарраф. – Пусть резидент постарается довести до Беназир мысль, что от ее ответа зависят наши договоренности. Если она выступит за свержение президента и правительства, я не смогу назначить ее премьер-министром. Это означало бы капитуляцию с моей стороны. О каком взаимодействии тогда может идти речь? Это не сотрудничество, а борьба на уничтожение. Да, кстати, я не имею права утверждать главу правительства, если следовать позиции верховного судьи. В общем, сейчас ей стоит подождать в Лондоне, пока ситуация не нормализуется. Все понятно?

Адъютант кивнул.

«Ему-то понятно. А поймет ли Беназир?»

В голове от переутомления словно замкнуло все мысли. Стало гулко и пусто, как в опустевшем зале.

«Сегодня от карт стоит воздержаться, – подумал Мушарраф. – Поеду домой высплюсь. Надо же когда-либо отдыхать. Завтра будет тяжелый день».

Предчувствие не обмануло генерала.

Когда рано утром он приехал из своего дома в Равалпинди, где царила патриархальная тишина, его уже ждал адъютант со свежей информацией из Лондона.

– Беназир ответила? – спросил Мушарраф.

– Да, только что получили шифровку.

– Согласна?

– Нет, – коротко доложил полковник.

– Я так и думал. – Мушарраф кивнул, давая понять, что помощник может быть свободным.

Ему было неудобно, что он проявил несвойственное ему нетерпение и сразу же стал выяснять у адъютанта содержание ответа Беназир. Нужно было прочитать самому и без свидетелей. А так – проявил слабость. Нехорошо.

Беназир даже не нашла времени, чтобы написать ему лично. Впрочем, он тоже передал устное послание. Ладно, никаких претензий.