презрение по отношению к эмо-кидам. Если для эмо-кукол главное в жизни любовь, то фетиш

барбикенов — секс.

— Они считают, что получают от него кайф, но это самообман. На самом деле без любви они

просто обкрадывают себя. Жалкие, пустые создания, — сказала Мания.

— Вот так считают эмо-киды, — продолжал Кот, — и не без основания. Барбикены

действительно пустые, полые внутри создания, зато у них действительно есть первичные половые

признаки, в отличие от кукол эмо-кидов.

— Ага, — зло обрадовался клоун, — я же говорил, что у позеров нет пиписек, они — бесполое

«оно». Барби — полые, а эмо — бесполые. — Зато у них есть чувства и, в отличие от барби-кенов,

они наполнены любовью, — парировала Мания.

— Так. — поправил очки Кот, — тут мы подошли к самому интересному. Великая Королева

Маргит создала всю эту черно-розовую моду. Когда чудовища были побеждены, гвардия ушла в

свой перманентный запой, а Королева села на трон, она спросила у своего народа, чего он хочет.

Тогда барбикены попросили центр города, и еще пополнить их запасы розового золота и черных

отправляющих веществ, а эмо-куклы попросили заполнить их тела душой. И Королева выполнила

их просьбы.

— Лучше б пиписьки попросили, — вставил Тик.

— Тела всех эмо-кукол и одной безумной барби Мании заполнили квинтэссенцией любви и

мета-физиологическим раствором, рецепт которого принадлежит вашему покорному слуге.

Не дождавшись аплодисментов, Кот продолжил:

— Поначалу эмо-куклы никак не могли поверить свалившемуся на них счастью и все время

проверяли, на месте ли их жидкая душа, прорезая свои запястья. Прошло несколько лет, все уже

привыкли к своему заполнению, а дурная привычка резаться осталась, и уж совсем непонятно, как

она просочилась в реальный мир.

— Подожди-ка, Кот, — сказал Эгор. — Черно-розовую моду придумала ваша королева и она

здесь началась раньше, чем в Реале?

— Да, да, Эмобой. Это Королева Маргит является ответственной за появление моды на эмо в

реальном мире. И армии эмо и антиэмо всего лишь часть ее грандиозного замысла, главной

действующей фигурой которого являешься ты.

— Зашибись, — сказал Эгор.

— Кот! — сказал клоун. — С куклами более-менее все понятно, а вот ты-то кто такой?

— Я паж, советник, первый и последний министр Королевы, к тому же известный ученый.

Пять лет назад я прибыл сюда с Маргит и тех пор гордо несу свою службу.

— А по-моему, ты гордо несешь ахинею. Откуда это вы с Маргит тут нарисовались?

— Не твое песье дело, — надулся Кот и замолчал. Закат уже обнял всю линию горизонта,

когда разношерстная компания подошла к глубокому рву, опоясывающему мрачный дворец,

который заслонил полнеба. Через ров к парадным воротам вел горбатый черный мостик с розовыми

перилами. На той стороне рва по бокам от мостика храпели два дюжих тела.

— Гвардейцы, — прошептала, показав на них рукой, Мания.

Здоровенные бугаи лежали на спине во весь свой исполинский рост. Одеты они были в черные

джинсовые шорты и черные футболки с белыми надписями «S. О. I. А.» и «Madball», на ногах —

тяжелые гриндерсы. Все открытые глазу части тела, даже белые черепа с пустыми глазницами,

которые заменяли гвардейцам головы, покрывали бесчисленные татуировки.

— Алкашня, — поморщился Кот, проходя мимо них.

— Они клевые, ты с ними подружишься, — опять заговорщицки шепнула Эгору Мания. Как

только они подошли к воротам дворца, над которыми розовела надпись «Бог ест любовь», тяжелые

створки распахнулись и из-за них вылетели мириады ночных бабочек. Они подхватили Эгора и,

изобразив из своей массы некое подобие летающего трона, внесли его во дворец, где в полумраке

дрожали розоватые язычки пламени свечей в черных канделябрах и в исполинском колесе люстры.

— Ну, здравствуй, мой Король! Моя награда и отрада! Мой Эмобой, мой мальчик, мой

герой! — услышал Эгор низкий утробный голос, от которого сладко защекотало внутри.

ГЛАВА 13

Королевские приемы

Эгор сидел на черном янтарном троне, украшенном витиеватой резьбой, где мотивы бабочек