щурясь из-под очков. — Тем более что я тоже хотел поговорить про кукол эмо-кидов.

— Без проблем. — Мания демонстративно вставила наушник обратно в ухо и затрясла

головой в такт песне.

— Итак, куклы эмо-киды, — с интонацией заправского лектора произнес Кот. — Мир стал

розово-черным, и в нем, как тараканы, завелись позеры, или трупозеры, — куклы эмо-киды, как вам

будет угодно.

— Ближе к телу, — сказал клоун.

Они уже почти подошли к странной площади с фонарями. Стало видно, что она чем-то

заставлена, но очертания предметов были размытыми в рассеянном розовом свете.

— Самые бессмысленные и вредные обитатели Эмомира, его позор и крест — позеры, эмо-

киды. Не понимаю, почему Королева так благоволит к ним и всячески их культивирует. Эх, моя бы

воля… — Кот вздохнул.

— Чем же они так плохи? — спросил Эгор.

— Пустые бесполезные кривляки, возвели в культ собственные чувства, собственно говоря, их

у них не так и много: любовь и страдания. И устраивают из них постоянные спектакли. Для наших с

Королевой целей вполне хватило бы трудолюбивых барбикенов, а еще эмо-киды считают, что

созданы по образу и подобию Создателя.

— Неплохо, — вставил клоун. — А ты небось считаешь, что Создатель — это Кот с большими

усами? О, майн Кот!

— Бред, — обиделся Кот. — Я просто не люблю трупозеров и бездельников. Счастья они

приносят королевству с гулькин нос. А любви расходуют немерено.

— Меня в наших эмо-кидах больше всего бесили их показушные суицидальные попытки.

Вещь отвратительная и заразная. Пошкрябают запястья, заляпаются кровью и гордо выставляют

фотки в Интернет: вот какие мы крутые. Бе-е… Гадость. В Эмомире тоже так? — спросил Эгор.

— Ну у нас ни фоток, ни Интернета нет. Да и красоваться не перед кем. Но конечности свои

целлулоидные эмо-куклы все равно периодически режут. Зачем? Спросите у Мании.

Мания скривила рот.

— Я все слышу, но объяснять ничего не буду. Все равно не поймете. Вы не знаете, что такое

быть живой куклой…

— Да все мы знаем, — вмешался клоун. — Вы просто беситесь с жиру, а вернее, от его

отсутствия. Вам ужасно скучно — жизнь не оказывает вам достаточного сопротивления, вам не

нужно выживать, бороться с голодом и холодом. Вот вы и придумываете себе искусственную

опасность, бросаете вызов толпе. Но здесь, в Эмомире, вы сами толпа и поэтому полностью

деградировали. В Реале девяносто процентов эмо — тусовщики, тринадцати-, шестнадцатилетние

подростки, девочки, которым нравятся розовые тряпки и плюшевые мишки. Эмо-кор они не

слушают, слишком страшно и громко. То ли дело смазливая музычка от милашек из «Tokio Hotel».

А все эти резаные вены — ритуал выпендрежников. Взять бритву, пару раз чиркнуть по руке,

заснять это и гордиться собой — гораздо проще, чем быть личностью и что-то создавать,

сопротивляться лжи и пытаться изменить этот мир, пусть хотя бы проявлениями личных чувств.

— Так, отлично! — не вытерпела Мания. — Все, что ты сейчас сказал, не имеет никакого

отношения к Эмомиру. Это у вас в Реале происходит вся эта чушь. Это у вас эмо — субкультура, а

у нас — это единственная культура. Мы здесь единственные разумные создания, не считая

продажных отщепенцев барбикенов, этого говорящего животного, ну и Королевы, естественно. Для

нас «паззер» — это звучит гордо! А вены мы режем, чтобы убедиться, что мы живые, чтобы не

забыть, что есть другая боль, кроме душевного страдания.

— Звездострадальцы! — буркнул клоун.

— А хоть бы и так, — согласилась Мания. — В нашей жизни нет ничего важнее любви, мы

ищем ее, верим, влюбляемся, любим. Теряем ее — страдаем, находим — радуемся.

— А между делом демонстрируете друг другу нелепые эмо-наряды. Жертвы пубертатной

моды, навязанной вам из другого мира. Где ваша внутренняя свобода? — не успокаивался Тик-Так.

— Ты опять сбиваешься на реальный мир, клоун. Это у вас эмо-субкультура — разделение на

два лагеря. Один считает, что эмо — это музыка с корнями в вашингтонском хардкоре и стиль

жизни, наполненный искренними эмоциями. А второму наплевать на музыку, для него эмо — это

мода, одежда и эпатаж. Ради моды эти вторые готовы зарабатывать анорексию и резать вены. У нас