— Хуйня.

— Что нас удивило?

— Что ты хочешь сказать?

— Проехали… Ты не можешь убивать и не заразиться этим. Будет не совсем так, как говорит Крипе, это проникнет в тебя другими путями. Мы предупреждали.

Голос Гернзейца посуровел, Стивен увидел, что мышцы на морде напряглись.

— Теперь хватит пиздаболить, расскажи, как все

будет.

— Если вообще будет, то так, как мне хочется.

— Делай, как считаешь нужным, чувак. По хую, сколько на это потребуется времени.

— Я собираюсь этим заняться.

— То есть?

— Можешь побыть здесь и посмотреть, но убью его я.

Гернзеец секунду помолчал, переваривая, потом выдал:

— Ну надо же! И что стряслось с мальчиком, блевавшим, когда кто-то стрелял одну из нас, сраных коров? Ну, не знаю, чувак… Хотелось самому сделать этого педрилу. И стаду хотелось поучаствовать.

— Вы до него без моей помощи не доберетесь. Сам сказал, он слишком осторожен.

— Ну, мы и подождем, пока он расслабится.

— Можете ждать хоть всю жизнь, все равно до пего не доберетесь. Сам знаешь. Решай — даешь мне убить его или он остается жить.

— Чувак, мне это не нравится. Ты хочешь то, что принадлежит нам.

— Если он сдохнет, то сдохнет. А раз вы можете отсюда посмотреть, как все пройдет, то и что за разница? И потом, на что вы сами годитесь с эдакими брюхами?

— Задай ему хороших пиздюлей. Что ты хочешь сказать?

— Посмотри на мои руки.

Стивен поводил пальцами.

— Я могу кое-что, вам недоступное. Я ему врежу посильнее.

Жуя жвачку и шумно дыша, бык изучал Стивена. Потом сглотнул и топнул.

— Ладно, чувак. Не очень мне это по душе, но ладно. И мы соберемся всей толпой, ты понял?

— От начала до конца.

— Лады. Что ты придумал?

— Следите за убойным цехом после конца смены. Идите, как только нас увидите.

Гернзеец кивнул и растворился в полумраке трубопровода.

Оставалось совсем немного времени до возврата к кручению мяса, и Стивен использовал его на подготовку к вечеру.

Крипе в одиночестве сидел в убойном цехе, уставившись на рану в голове мертвой коровы. Увидев Стивена, он выпрямился и быстро к нему подошел.

— Привет, сынок. Хорошо выглядишь. Как и положено мужику — без страха перед убийством, без страха перед самим собой.

— Хочу опять попробовать.

Крипе обнял его.

— Конечно, попробуешь, сынок. Конечно, попробуешь. Тебя давно не было.

Остаток дня Стивен провел, пытаясь освобо диться от нарастающего напряжения. Он швыря.) мясо в желоб мясорубки настолько быстро, на сколько машина могла выдержать. Ему хотелос бегать по цеху, носиться по нему сломя голов; визжать, орать, крушить предметы. Но это бы н к чему хорошему не привело. И ничто не замени радость от превращения в другого человека.

Когда рабочие разошлись по домам и на заводе стихло, Стивен вернулся в убойный цех. Там были только Крипе и корова в рваче. Что-то в дальнем конце помещения капало из крана на бетон. Галоген над рвачом горел, но остальные лампы были потушены, и трудно было что-либо разглядеть за пределами ярко-фиолетового конуса света.

Вид коровы в рваче вызвал в Стивене неожиданный приступ разочарования. Он пожалел, что там не человек. Это удвоило бы очки сегодняшнего вечера.

— Я приготовил ее для тебя, чувак. Ух ты, с какой готовностью ты приходишь сегодня. Какая уверенная у тебя походка. На этот раз блевать не будешь.

— С рвотой я справился.

— Я знаю, чувак. Вот, держи нож.

Лицо Крипса вытянулось в усмешке. Ширинка у него была расстегнута, из нее торчал член, направленный к крыше. Стивен взял нож, электрический фленшерный нож, размышляя, долго ли ему придется ждать. Может, коровы ждут некого сигнала?

— Я лучше пушкой.

— Как знаешь. Давай мне нож, я буду работать им.

Крипе нажал кнопку на рукоятке, и восемнадцатидюймовое лезвие зажужжало. Стивен отвел арбалет от убойной платформы, потянув за утолщение за рукоятью. Свист сжатого воздуха в пушке резко прозвучал в пустом помещении, и корова в рваче дернулась. Крипе обошел ее и встал поближе к голове животного. Кивнул Стивену:

— В челюсть.

Стивен оглянулся назад, но не увидел коров, которые приближались бы из обступающей темноты. И он пальнул из пушки в животное, попал в нижнюю челюсть между подбородком и щекой. Корова завизжала через нос и задергалась в рваче. Ранена она была не смертельно, но рот разбился вдребезги и повис, истекая кровью.