— Да. Надо. А встреча с генералом Шерманом очень важна. Мы должны убедить его, что скоро придется что-то делать с индейцами. А теперь я хочу спросить, чем еще знаменателен этот день, — ласково и слегка насмешливо откликнулся Блейк.

— Ты меня слишком хорошо изучил. Особая для меня важность этого дня заключается в том, что, по моим предположениям, этим историческим майским вечером некий мистер Люк Барнз, который, кстати, тоже считает меня не слишком высокой, сделает мне предложение! Улыбка Блейка Фоксуорта несколько померкла.

— Сюзетта, я и не догадывался, что у вас это так серьезно. Ты убеждена, милая, что любишь Люка?

— Как ты можешь задавать такие глупые вопросы, папочка? Конечно, я люблю Люка. Боже милостивый! Как же мне не любить Люка Барнза? Он самый красивый, самый сильный, он смелый, высокий…

— Дорогая, я уверен, что Люк заслужил все эти эпитеты, но меня, как отца, волнуют другие, не менее важные вещи. В состоянии ли он содержать жену? Будет ли заботиться о тебе? Станет ли с тобой хорошо обращаться? Будет ли тебе хорошим мужем?

— Мне кажется, Люк будет самым лучшим музеем на свете и сделает великолепной нашу совместную жизнь! Папочка, в прошлом месяце на церковном празднике Люк поцеловал меня в губы, и я поняла, как много мы значим друг для друга. Мне хочется быть невестой Люка.

— Сюзетта, я согласен, что Люк чудесный молодой чело век, но брак — это нечто большее, чем поцелуи на пикниках. Не знаю, сколько Остин платит Люку, но едва ли этого достаточно, чтобы купить дом. Где вы с Люком будете жить после свадьбы? И что ты станешь делать, когда он будет отлучаться на несколько месяцев, чтобы перегонять скот? А что, если ты забеременеешь?

Сюзетта нетерпеливо отодвинула стул, встала, положила ладонь на плечо отца и поцеловала его в щеку.

— Папочка, тебя слишком тревожат совсем несущественные вещи. Теперь я ухожу. Увидимся вечером.

Девушка стрелой вылетела из комнаты и в дверях столкнулась со своей сонной матерью.

— Ой! Прости, мама, я тебя не заметила.

Сюзетта засмеялась, увидев испуганное выражение миловидного лица Лидии Фоксуорт, и, торопливо обняв ее, удалилась.

— Что это с Сюзеттой?

Лидия запустила пальцы в густые светлые волосы Блейка и поцеловала его в губы.

— Она собирается на утреннюю верховую прогулку.

— Блейк, ты не должен позволять Сюзетте ездить одной, особенно в такое время. Ты же знаешь нашу дочь, милый. Если она повстречается с бандой индейцев, то непременно постарается завести с ними дружбу.

— Не волнуйся. Я сказал Нату, чтобы он следовал за ней.

— Бедный добрый Нат. Она вертит им как хочет, — вздохнула Лидия и зевнула. — Мне бы хотелось, чтобы Сюзетта все же вела себя как подобает леди. Я неустанно повторяю, чтобы она не надевала брюки и не ездила по-мужски на этом огромном животном, которое она так обожает.

— Дорогая, не знаю, как насчет леди, но, похоже, она становится женщиной. Сюзетта сказала мне, что влюблена в молодого Люка Барнза и что совсем скоро ожидает от него предложения руки и сердца — возможно, даже сегодня вечером.

— Что за глупости! — отмахнулась Лидия. — Она еще слишком молода и понятия не имеет, что такое любовь. Почему ты на меня так смотришь, Блейк? Ласково улыбаясь, он поцеловал ее нежную щеку.

— Дорогая, неужели ты забыла, что, когда мы поженились, тебе едва исполнилось семнадцать?

— Это совсем другое дело. Для своего возраста я была уже достаточно взрослой. Я прекрасно понимала, что делаю.

Кончики ее пальцев начали описывать круги на белой рубашке, обтягивающей худую грудь мужа, и Блейк понял, что жена готова уступить.

— Блейк, солнце уже встает, а у меня сегодня столько хлопот с вечеринкой для Сюзетты.

Его губы, теплые и настойчивые, оборвали фразу на полуслове. Прильнув к мужу, Лидия обняла за шею и начала покрывать его лицо горячими влажными поцелуями.

— Ты выглядишь таким усталым, Блейк. Тебя опять мучают головные боли?

— Милая моя, — прошептал он, касаясь губами ее волос, — мне доставляет беспокойство одна-единственная часть тела, и только ты в состоянии снять эту боль.

Войдя в их просторную спальню, Блейк устало присел на край неубранной постели. Лидия опустилась на колени и стянула с него высокие сапоги, а он между тем расстегнул и снял рубашку. Лидия встала и, улыбаясь, сбросила свой шелковый пеньюар. Но когда она двинулась вокруг кровати, направляясь к противоположной ее стороне, Блейк протянул руку и остановил жену: