Эван сколотил состояние на индустрии моделирования, продавая шаблоны и микроскопических самовоспроизводящихся роботов, которые вносили изменения в ДНК. Но он понимал, что рано или поздно кто-нибудь начнет продавать систему прямого фотосинтеза, поэтому его экспертные программы, следящие за котировками акций, отсматривали и все разработки в данной области. Они с женой продали контрольный пакет акций своей компании за три месяца до того, как появились первые зеленые люди.

9

–  Я помню времена, когда мы знали, что такое человек, - печально произнес Эван.
– Наверное, я старомоден, но что делать.

Из облака висящих в воздухе брызг его жена отвечала:

–  Так вот почему ты не захотел стать зеленым? Из-за своей старомодности?

–  Трудно отказаться от прежних привычек.
– На самом деле он любил свое тело таким, каким оно было. А в те времена переход на фотосинтез означал соматические мутации, без которых невозможно было вырастить черный метровый колпак для абсорбции необходимого количества световой энергии. Большинство людей жили в тропиках, толпы анархистов в черных колпаках. Работа перестала быть необходимостью и сделалась привилегией. Эван добавил: - Я буду скучать по тебе.

–  Что ж, по правде говоря, - ответила жена,- мы никогда не любили друг друга. Но я тоже буду скучать.
– И с ударом мощного хвоста ее обтекаемое тело погрузилось в море.

10

Черные колпаки постгуманоидов скользили в солнечном свете, сползаясь и расползаясь, как амебы. Дельфиноиды со щупальцами, спрятанными под плавниками, покачивались в баках с мутной водой. Странствующие морские звезды, ходячие пучки шипов, одноногие и однорукие змеи, стайки крошечных птичек, сияющих, как изумруды, причем каждая стая являлась единым организмом.

Люди, сделавшиеся странными, напичканными мириадами микроскопических машин, которые могли по желанию изменить форму тела.

Эван жил в отдаленном поместье. Его почитали как отца-вдохновителя постгуманоидной революции. За ним повсюду следовал микрозавр с малиновой шерстью. Он записывал его слова, поскольку Эван решил умереть.

–  Я не жалею ни о чем, - говорил Эван, - может быть, только о том, что не последовал за женой, когда она изменилась. Я знал, что так будет. Предчувствовал все это. Как только технологии стали достаточно простыми, достаточно дешевыми, компании утратили над ними контроль. Так уже было с телевизорами и компьютерами, хотя, полагаю, вы этого не цомни-те.- Он вздохнул. У него было смутное ощущение, что все это он уже говорил. У Эвана лет сто не было новых мыслей, одно лишь желание положить конец размышлениям вообще.

Микрозавр произнес:

–  Думаю, что я сам в некотором роде компьютер. Вы примите сейчас делегатов от колонии?

–  Позже.
– Эван доковылял до скамьи и медленно опустился на нее. За последнюю пару месяцев у него развился небольшой артрит, на кистях рук появились печеночные пятна - смерть наконец-то выжимала из него те фрагменты генома, которые он так долго подавлял. Жаркое солнце лилось сквозь бархатные щупальца древообразных существ. Эван задремал, а проснувшись, обнаружил глядящих на него морских звезд. У них были голубые человеческие глаза, по одному на конце каждого мускулистого луча.

–  Они просят оказать им честь, позволить забрать ваш геном на Марс, - сказал маленький малиновый трицератопс.

Эван вздохнул:

–  Я всего лишь хочу покоя. Отдохнуть. Умереть.

–  О, Эван, - снисходительно произнес маленький трицератопс, - полагаю, даже вы понимаете, что теперь ничто не умирает насовсем.

[1] Циклический АМФ (циклический аденозинмонофосфат) - производное аденозинтрифосфорной кислоты, в организме служит для внутриклеточного распространения сигналов некоторых гормонов.

[2] Квашиоркор - один из видов нарушения питания, связанный с недостаточным содержанием в пише белков и потреблением низкокалорийных продуктов.

[3] Бери-бери (от сингальского beri – слабость) - заболевание, возникающее вследствие недостатка в пище витамина B 1(тиамина).