Кенни просил у меня кусочек торта. Я подставляла ему страницу, и он барабанил пальчиками по гладкой бумаге, пытаясь почувствовать сквозь нее мягкий торт. Потом он старательно обсасывал пальцы, но представить вкус у него совсем не получалось.

— Хочу торт! — ныл он.

— Господи, ты еще хочешь есть? — ахнула мама, наливая себе из новой бутылки.

— Господи, ты еще хочешь пить? — ответила я.

— Не дерзи мне, слышишь?! — сказала мама, пиная меня под столом. На ней были ее лучшие черные лодочки на шпильках и с очень острыми носами.

— Больно, мама.

— Чушь, — сказала мама, но все же погладила под столом мою лодыжку. — Ну как, лучше?

Она так сильно наклонилась, что потеряла равновесие и оказалась под столом.

— Упс!

Она попыталась подняться, ушиблась головой и теперь смеялась и плакала вместе.

— Мама! — зашипела я, пытаясь выудить ее из-под стола.

— Мама! — закричал Кенни со смехом, думая, что все это шутка. Он соскользнул со стула и протиснулся к ней, говоря "ш-ш-ш!", как будто они играют в прятки.

— Кенни, прекрати, пожалуйста. Мама, папа увидит! Давай быстро!

Быстро она не могла даже под страхом смерти. Она так и ползала там, вцепившись в Кенни и щекоча его. Отец поглядел в нашу сторону. Я слабо улыбнулась ему и помахала рукой: мол, у нас тут все в порядке. Отец перестал петь и пошел к нам.

— Какого черта!..

— Кенни упал под стол, а мама пытается его достать, — пролепетала я.

— Папа, папа! Мы спрятались! — визжал Кенни.

— Хорошо, сынок, теперь я вас нашел, так что выходите, — сказал папа. Он схватил его под мышки и потянул. Кенни появился на поверхности, смеясь и брыкаясь.

— Осторожно, опрокинешь свой стакан, Кенни. — Я все-таки успела его отодвинуть.

— А мой стакан? — спросила мама, на четвереньках выползая из-под стола.

— Что за шутки, Никки? Ты что, напилась?

— Нет, но идея неплохая! Давайте все напьемся ради праздничка! Я ведь твоя госпожа Удача, правда? — Мама выбралась наконец из-под стола. Волосы у нее совсем растрепались, по лицу растеклась тушь.

— На кого ты похожа! — сказал отец. — Ладно, пошли домой. Живо.

Мы живо пошли. Всю дорогу мне было страшно, я гадала, что будет дальше. В голове у меня звучал страшный голос Рока: "Он ее изобьет".

Мама, наверное, тоже слышала голос Рока. Чтобы его заглушить, она принялась петь подряд все свои любимые эстрадные песенки. Потом Кенни начал хныкать, и мама взяла его на руки, качая на бедре и напевая «Оле-Лукойе». Эту песенку мама мне пела, когда я была совсем маленькая, она пела ее нежно, медленно, а когда доходила до "подставь ушко", всегда тыкалась носом мне в ухо и делала вид, что сейчас его откусит. И я от этого всегда успокаивалась и засыпала. Но сейчас у нее был слишком высокий, срывающийся голос. Папа к пению не присоединился. Он всю дорогу молчал.

Первое, что он сделал, когда вошел, — налил себе большой стакан виски и выпил залпом, как воду.

— Отлично! Вот они мы — счастливая семья. Везунчики — выиграли в лотерею. Только вот что, Никки, я сейчас вдруг подумал: как-то ты странно себя вела. Что это ты мне сразу ничего не сказала, а? Как только я вошел. Ты, может, думала, не скрыть ли это дело? Не оставить ли все денежки себе, а? Или, может, на любовничка потратить? На дружка-футболиста? Небось держим связь, а?

— Нет, конечно, Джей. Ты мой единственный, ты же знаешь, — сказала мама. Она все еще прижимала к себе Кенни. — Слушай, дай я уложу Кенни. Джейни, ты тоже иди ложись.

— Ага, будем тянуть время, чтобы придумать оправдания. Ты меня не проведешь, Никки. Я вытрясу из тебя правду, как ни крутись.

Мама понесла Кенни в спальню и позвала меня за собой.

— Джейни, ты что, оглохла? — сказал папа. — Иди ложись.

Мне очень хотелось лечь и спрятать голову под одеяло. Но я никуда не пошла.

— Не пойду, папа, — сказала я.

— Что? — переспросил папа. Ему никто никогда не перечил. А уж тем более я.

— Что слышал, папа. — Во рту у меня так пересохло, что я говорила шепотом. Шоколадный пудинг крутился и пучился у меня в животе.

— А ну пошла спать сию секунду, кретинка! — сказал отец и занес руку.

Я очень старалась удержаться, но все же взвизгнула. Совсем негромко, но мама примчалась в ту же секунду. Она увидела, как мы застыли — отец с поднятой рукой, я пригнувшись, как в игре "Море волнуется раз…".

— Джейни, иди ляг! — сказала мама.

— Никуда я не пойду.

— Что на тебя нашло? — спросил папа.

— Это все ты! Ты все портишь! Даже хорошее — что мама выиграла в лотерею! Ты все портишь! Вечно бесишься, кричишь и дерешься. Я знала, что так будет. Почему ты не можешь быть нормальным папой? — плакала я.