Он повернулся к Акбару спиной, прошел по песчаному полу к небольшому столику, на котором лежали сыр и фрукты, и взял с него грушу и маленький острый нож. Отрезав кусочек груши, он положил его в рот и начал жевать, глядя на обнаженного Акбара. Потом протянул ему нож.

– Разрежь вену, – сказал Джафар.

Акбар непонимающе уставился на него, но под пристальным взглядом Джафара приставил кончик ножа к левому запястью, снова посмотрел на Джафара и, встретившись с его непреклонным взглядом, резко ткнул ножом в вену.

– Не так глубоко, – сказал Джафар, улыбаясь.

Акбар продолжал недоуменно смотреть на него. Джафар забрал у него нож и протянул небольшой серебряный бокал.

– Мне понадобится немного твоей крови.

Акбар подставил бокал под рану, из которой капала кровь. Потом Джафар забрал у него бокал, отрезал полоску от скатерти и протянул Акбару, который забинтовал ею запястье.

Джафар протянул ему другой бокал.

– Еще нужна слюна, – сказал он.

Акбар уставился на него, не веря в происходящее.

– Плюнь в бокал.

Акбар поднес бокал к губам и понял, что пустить кровь было гораздо легче, чем плюнуть: во рту у него все совершенно пересохло. Джафар улыбнулся и плеснул в бокал немного воды.

– На, прополощи рот и проглоти. Держи рот закрытым и дыши глубже.

Акбар закрыл глаза, отхлебнул воды и проглотил ее.

– Теперь сплюнь, – приказал Джафар.

Акбару с трудом удалось выдавить из себя немного слюны, но Джафару и этого было мало. Он уже уверился в своей правоте, но это не имело для него значения. Он взял третий бокал и протянул его Акбару.

– А теперь помочись сюда.

Вокруг спешили по делам люди, а Лори медленно брела в свою контору. «Что же я делаю?» – спрашивала она себя. Когда Дэвид позвонил из аэропорта, она, сломя голову, помчалась к нему в отель. Возбуждение в его голосе настолько передалось ей, что она просто отбросила в сторону все бумаги, над которыми работала, и…

Этому надо положить конец. Они с Чарльзом хорошая супружеская пара, у каждого из них за десять лет совместной жизни было по одной случайной любовной связи, – хотя она и подозревала, что у Чарльза было больше, – но эти связи ничего не значили для них, это было просто какое-то проявление индивидуальной свободы, протест против условностей мира, в котором они жили. Она надеялась, что и нынешняя связь будет такой же, но теперь…

– Где вы были? – спросил Вертер. – Ваш самолет приземлился два часа назад.

Мельник не подумал об этом, он был занят совершенно другими мыслями.

– Я не предполагал, что вы так рано уже будете на работе, поэтому заехал к себе в отель и принял душ. – Другого ничего ему в голову не пришло.

– Ну да, конечно, – согласился Вертер, но в голосе его звучал сарказм. – После восьми часов полета непременно нужно отдохнуть, не знал, что израильтяне такие слабаки.

– Извините, я как-то не подумал.

– Вы не подумали, что мы с нетерпением ждем вас? Ночью я получил сообщение с условным сигналом «Бинго», и вы не подумали, что меня это может очень заинтересовать? Ладно, Мельник, что там случилось? Что вы выяснили?

– Это убийство президента.

– Вы уверены?

Мельник рассказал ему о том, что произошло в Лондоне. Когда он закончил, Вертер откинулся в кресле, забросил ноги на стол и принялся покусывать губы. Его интересовало, можно ли доверять Мельнику, и как бы помягче выразить сомнение. Вертер понимал, как обидчивы эти израильтяне. Ну и черт с ними, сейчас это не должно его волновать. Он не был дипломатом, и никогда не собирался им быть.

– Эти наркотики очень ненадежны, – сказал он.

Мельник понимал, к чему он клонит, но сидел молча и ждал.

– Опытный человек может справиться с ними, – сказал Вертер, – а эти арабы не дураки.

– Я тоже не дурак, – ответил Мельник, – и мне приходилось раньше иметь с этим дело.

– Иногда они не срабатывают, и ты не можешь заставить человека говорить. Но в этом случае, по крайней мере, все ясно. А бывают еще и другие реакции на наркотики.

– И это мне известно, – сказал Мельник. – Можно преодолеть их воздействие. Если допрашиваемый сумеет убедить себя, что его ложь – это правда, то он сможет обмануть следователя. Вот почему в таких делах требуется опытный следователь. – Мельник помолчал несколько секунд. – А я опытный следователь.

– Вы поверили ему?

– Я поверил. Название операции «Даллас» означает город, где убили Кеннеди, и в данном случае планируется то же самое. Возможно, они подумали, что название операции заставит нас поверить, что покушение снова произойдет в Далласе, но, скорее всего, просто выбрали это название, чтобы подбодрить себя, ведь то покушение удалось.

Вертер задумчиво кивнул, ему больше не хотелось препираться с израильтянином.

– Значит, Лос-Анджелес? Во время визита президента? – Вертер снова кивнул, шлепнул руками по столу и рассмеялся. – Черт побери! Хорошенькую пилюлю придется проглотить ЦРУ. Они, наверное, до одури смеялись, когда узнали, что мы дали промашку с Акбаром и он успел покинуть страну прежде, чем его арестовали. Но мы выследили его и схватили в Англии! Они как раз любят такие тайные операции. – Вертер откинулся в кресле и закинул руки за голову. – Мне бы хотелось пойти в Ленгли и сказать этим соплякам, что мы сделали за них всю работу. Покушение на президента организуется за границей, а они ни сном ни духом об этом, пока мы им этого не сказали. Ничего себе!