Горькое ощущение утраты снова заполнило душу королевы. Пытаясь предотвратить беременность, она и не задумалась над тем, что ребенок мог уже зародиться в ее чреве. А теперь слишком поздно. Младенец мертв, и убила его она сама.

Разогнав ребятню, Сэван вернулась в мастерскую и подошла к Рианнон.

– Узор на этой рубахе просто изумителен. Хотелось бы и мне быть такой искусной мастерицей.

– Это для Рина, подарок к Зимнему Солнцевороту, или к Крещению, как вы его называете.

Сэван тронула королеву за плечо.

– Я умерена, что однажды вы родите собственного сына. Ведь вы замужем всего полгода. Так что времени еще предостаточно.

Рианнон молча кивнула. Женщины Диганви в последние дни стали особенно внимательны к ней и заботливы, а уж Мэлгон своим нежным участием едва не довел ее до сумасшествия. Он вовсе не добивался, чтобы она опять разделила с ним постель, даже после того, как Бледдрин объявил, что королева совершенно здорова. Рианнон понимала, что муж и не собирается делать первый шаг. Ей самой предстояло совершить этот роковой поступок: принять короля с риском зачать новое дитя.

Она повела плечом.

– Мне что-то нехорошо, Сэван. – Королева медленно поднялась со скамьи. – Наверное, надо прилечь.

– Вы уже пили молоко, как предписал Бледдрин? А может, мне приготовить для вас укрепляющий отвар? Говорят, он помогает в подобных случаях...

Сэван болтала без умолку, пока провожала королеву в спальню, поддерживая ее на всякий случай под локоть. Рианнон терпеливо переносила непомерную заботливость леди Бэйлин. Не стоило грубо обрывать ту, которая со всей нежностью пеклась о своей госпоже. Наоборот, надо быть благодарной слугам Мэлгона за то, что они так внимательны.

– Рианнон? – Гвеназет просунула голову в дверной проем, – Сэван сказала, что вам нездоровится и вы отправились полежать.

Королева, сидевшая на скамье возле очага, поднялась.

– Мне уже лучше. Это быстро проходит, просто иногда у меня кружится голова.

Входя в комнату, Гвеназет с пониманием кивнула:

– Это от потери крови. Надо есть побольше мяса и вообще всего побольше... И принимать настойку пижмы для поддержания сил...

– Неужели все население крепости записалось ко мне в няньки? – резко оборвала ее Рианнон. – Скоро даже Рин возьмется кормить меня с ложечки и станет интересоваться, хорошо ли я спала!

– Но вы до сих пор такая худенькая и бледная, – смутилась Гвеназет. – Мы просто все беспокоимся.

Она заметила вспышку гнева в глазах Рианнон. Но тут же королева отвернулась, заняла свое место подле очага и уставилась в огонь.

«Сейчас, – решила домоправительница, – сейчас пришло время расспросить Рианнон об этом происшествии. Ее редко покидает привычная настороженность, и подобного случая может больше не представиться».

Гвеназет придвинула к очагу вторую скамейку.

– Этот выкидыш был таким неожиданным... И кроме того, на ранних сроках беременности женщины обычно не теряют столько крови.

Королева не подняла глаз на собеседницу, но Гвеназет заметила, что она слегка поежилась.

– Однажды ты говорила мне, что не станешь носить ребенка Мэлгона. И я теперь подозреваю, что ты нарочно пила какую-то гадость, чтобы избавиться от плода.

– Ерунда. Ты же прекрасно знаешь, что все только и ждут, чтобы я родила королю еще одного наследника. – Голос звучал тихо, почти шепотом.

– Но ты сама, Рианнон, ведь ты не хотела этого, правда?

Королева молчала. Гвеназет затаила дыхание, уже сомневаясь в благоразумности своего поступка. Стоило ли заставлять несчастную женщину признаваться /в убийстве собственного ребенка? После выкидыша к королеве так и не вернулся прежний цвет лица, и она сильно потеряла в весе. Правда, бледность и худоба никак не повредили ее красоте, даже придали ее облику нечто неземное, воздушное, возвышенное. Казалось, что Рианнон совсем лишена плоти, она походила скорее на женскую тень, удерживаемую в этом мире лишь ослепительным пламенем волос да огромными печальными фиалковыми глазами.

– Рианнон, пожалуйста... Ты ведь больше не решишься снова на столь же опасный шаг? Ведь ты могла выпить слишком много зелья, а это бывает смертельно.

– Неужто ты полагаешь, я не догадываюсь?! – Королева подняла на собеседницу свои сверкающие холодным пламенем глаза. – Это была ошибка. Я даже не знала, что жду ребенка, и принимала отвар, чтобы не забеременеть. Я такая дура! Даже не подумала, что все могло уже случиться...

Гвеназет глубоко вздохнула:

– Бедняжка. Так ты и не знала, что в тягости? Это правда?

Рианнон кивнула. У ее собеседницы немного полегчало на сердце. По крайней мере в содеянном не было умысла, и потому оставалась надежда убедить королеву в том, что родить Мэлгону ребенка не столь уж страшно.

– Так ты не попытаешься снова сделать это? Рианнон вздохнула:

– Не знаю. Я вообще не знаю, что делать. Иногда мне думается, не лучше ль было умереть вместе с этим ребенком. Мэлгон, конечно, страдал бы из-за меня, но, в конце концов, его рана зажила бы, и он снова женился бы и основал династию, о которой мечтает.