— Борис изображал любящего сына, напоил мать клубничным соком. Но любящий сын должен знать, что у матери аллергия на эту ягоду. Хотя отчасти произошедшее можно объяснить консервантами в пакете. Еще толстячок упомянул, что у мамы плохонькая квартирка, там тесно, душно, старушке намного лучше будет на свежем воздухе. Потом появилась «директриса» дома престарелых, и я сделала стойку. Не знаю, требуется ли от пенсионера, уезжающего в интернат, подписывать какие-либо документы, но навряд ли это будет целая пачка бумаг! А Татьяна Петровна на наших глазах ставила подпись многократно, и у меня зашевелились сомнения. Вечером я у окна смотрела на снег и вдруг вспомнила балерину, о которой упоминала Татьяна Петровна. И мне пришло в голову: вдруг старушка и впрямь каждый день видела танцовщицу на шаре. Вдруг она не бредит, а говорит о реально существующем факте? А Борис явно ничего не слышал ранее о балерине, он растерялся, когда «мама» завела о ней разговор. Я пораскинула мозгами и позвонила своему приятелю-архитектору, задала ему один вопрос:

— Есть ли в столице здание, украшенное фигурой балерины?

Лёня тут же ответил:

— Да, в самом центре, на Бульварном кольце, его построили в тридцатых годах прошлого века. Девушка в пачке и пуантах стоит на шаре, скульптура установлена на крыше.

Дальше было совсем просто. Я поехала по указанному адресу, прикинула, из окон какой квартиры лучше всего видно украшение на соседнем особняке, отправилась в домоуправление и за небольшую мзду выяснила — четырехкомнатные апартаменты общей площадью двести квадратных метров принадлежат жене покойного академика Олега Редникова, Татьяне Петровне. Сейчас старуха в больнице, она сломала лодыжку. Никаких родственников у нее нет, дочь умерла. Представляешь, сколько стоят апартаменты на Бульварном кольце? Несколько миллионов долларов.

Фомина вытаращила глаза.

— Вилка! Ты гений!

Мне понравилось последнее высказывание, и я продолжила:

— Борис и Галя не первый раз проделывали подобный фокус. Медсестра за последний год сменила пять больниц, она выискивала одиноких стариков с хорошей жилплощадью, а потом на сцене появлялся ласковый толстячок с пакетами сока и нотариус. Все. Жилплощадь переходила в собственность «сыночка», просто и элегантно. А потом Галя увольнялась и начинала действовать в другой клинике.

— Но ведь стариков рано или поздно выписывали, — ахнула Ленка, — куда же они девались?

— Даже боюсь думать на эту тему, — вздрогнула я, — этим делом теперь занимается милиция, она выяснит, куда Борис увозил несчастных на такси.

— И все равно, что впервые натолкнуло тебя на мысль, что он мошенник? — не успокаивалась Фомина.

Я улыбнулась.

— Бахилы. Борис утверждал, что он часто ходил к матери, но на его ногах оказались оранжевые мешки, которыми торгует по сто рублей газетчица. Все, кто является в корпус впервые, попадаются на ее удочку, людям лень идти назад к центральным воротам! Но те, кто приходит второй раз, сразу берут бахилы у входа. Вот когда Борис прибыл забирать Татьяну Петровну, его ботинки были спрятаны в голубые чехлы. Все верно, он узнал о местных примочках и не захотел тратить зря сто рублей.

— Ты гений, — прошептала Фомина.

— Спасибо, но ты повторяешься, — засмеялась я, — теперь можешь называть меня просто: талантливая дочь Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Всякая новогодняя история должна иметь счастливый конец.

Татьяна Петровна теперь совершенно счастлива, Лена переехала к ней жить и трогательно заботится о старушке. Болтливость бабы Тани ее не раздражает, даже наоборот, та оказалась занятной собеседницей.

У Фоминой нет близких людей, она воспитывалась в приюте, Татьяна Петровна тоже одинока, и теперь они большие друзья. А хороший друг легко заменит вам сто племянников.