– Не боитесь получить солнечный удар?
– насмешливо поинтересовалась девушка.

– Нет, - искренне удивился вопросу Джордж.
– Здесь, в тени, совершенно безопасно. Пожалуй, даже прохладно. Я отлично себя чувствую.

Сесили подскочила на сиденье и уставилась на Джорджа с немым возмущением.

– Вы думаете, - произнесла она наконец, - что я залезла в лодку, чтобы сидеть и любоваться, как вы курите? Только взгляните!
– Она обвела рукой озеро, на другом конце которого маячила еще одна лодка.
– Они отчалили позже нас! Вам должно быть стыдно! Отвезите меня обратно в пансион.

– А что я такого натворил?
– обиделся Джордж.
– В чем дело?

– В том, что это лодка, а не остров!
– сердито затараторила Сесили. Она должна плыть, покачиваясь на волнах. Когда вы возитесь на сиденье, принимая более удобное положение, она, конечно, тоже покачивается, и это, безусловно, приятно, но я предпочитаю кресло-качалку - эффект тот же, зато безопасно, по крайней мере, не окажусь в воде, когда...

– То есть вы хотите переплыть озеро?
– перебил Джордж.

– Вот именно!
– решительно заявила Сесили.

Молодой человек сел прямо и уставился на свою спутницу с бескрайним изумлением:

– Святые небеса! Зачем? Посмотрите туда!
– Он указал на причал, от которого к пансиону вела узкая тропинка. Причал был в двухстах футах от лодки.
– Мы же проделали такой длинный путь! Нас отнесло сюда ветром, но это же все равно чертовски далеко.

Чего ради нам плыть еще куда-то?

Сесили разглядывала его с нескрываемым презрением.

– Отлично, - процедила она сквозь зубы.
– Передайте мне весло, я возвращаюсь в пансион. Вас, конечно, тоже придется захватить с собой - вы такой тяжелый, что мне не удастся спихнуть вас за борт. Весло, пожалуйста, если вас не затруднит.

На этот раз Джордж почувствовал некоторое раздражение - вернее, не Джордж, а все двести фунтов Джорджа. Если же двести фунтов кого бы то ни было начинают чувствовать некоторое раздражение, они могут сделать с лодкой черт знает что. Через десять секунд внезапной и вынужденной активности молодого человека лодка плавала по озеру днищем вверх, за киль с одного конца отчаянно цеплялась Сесили, с другого - Джордж.

– Я просила вас дать мне весло!
– взвизгнула девушка.

Джордж свирепо посмотрел на нее поверх сверкающего на солнце днища.

– Да вот оно, забирайте, - сердито пропыхтел он, стараясь дотянуться до предмета обсуждения, который дрейфовал в паре футов от него.

– Осторожно!
– завопила Сесили, но было поздно:

Джордж отпустил киль и теперь барахтался, неистово молотя руками и выбрасывая фонтаны, как молодой кит. Равновесие было нарушено - девушка вместе со своим концом лодки ушла на несколько футов под воду. Когда она вынырнула, отплевываясь и порозовев от ярости, Джордж уже обрел точку опоры и вновь пытался достать весло.

– Полагаю, вы умеете плавать?
– пропыхтела Сесили. Если бы Джордж не был таким мокрым, она наверняка испепелила бы его взглядом.

– Умею, - выдохнул Джордж, - но терпеть не могу.

– Я почему-то так и думала. Еще мне кажется, что вы не будете возражать, если я предложу отбуксировать вас к причалу.

– Ну-у... мне как-то неловко...
– с сомнением протянул Джордж.
– Вот если бы вы сбегали в пансион и привели кого-нибудь, кто мог бы вытащить лодку...

Сесили потеряла дар речи. Не говоря ни слова, она толкнула лодку так, что та уперлась Джорджу в грудь.

Затем девушка поплыла, загребая одной рукой и продолжая толкать лодку другой, Джордж, соответственно, двигался спиной вперед, с искренним одобрением наблюдая за Сесили. Благодаря такой диспозиции он первым выбрался на отмель и вытащил из воды сначала свою спутницу, затем лодку.

– Забавно было, правда?
– вежливо поделился он впечатлениями.

Всю следующую неделю Джордж Стаффорд, впервые в жизни, был объектом воспитательного процесса.

Сесили, даже не поблагодарившая молодого человека за то, что он так любезно помог ей выйти на берег, проявляла к нему, однако, очевидный интерес и времени даром не теряла. После многочисленных бесплодных попыток довести Джорджа до умственного и духовного совершенства, она сосредоточила все внимание на его физической форме. К концу недели он превратился в настоящего атлета и был на последнем издыхании.

В полдень пятницы Джордж, высунув язык, пытался попасть по теннисному мячу, который Сесили упорно подавала мимо его ракетки. Фланелевые брюки новоиспеченного спортсмена были выпачканы грязью - он постоянно падал в безуспешной погоне за мячом, - залитое потом лицо побагровело от усилий, а в волосах торчали травинки и сухие листья. Сесили, замахнувшаяся ракеткой перед очередной подачей, вдруг замерла в этой позе и начала хохотать.

– Что такое?
– нахмурился ее партнер.

– Ничего, - выдавила Сесили, - просто...
– и опять прыснула.