Влюбились тоже, был бы извинен

Мой грех и смыт с чела позора след

Где виноваты все, виновных нет.

Лонгвиль

(подходит)

Дюмен, любовь безжалостна твоя.

Зачем в тоске тебе нужны друзья?

Бледнеешь ты? Я б стал красней огня,

Подслушай так же кто-нибудь меня.

Король

(подходит)

Красней! Раскрыта и твоя измена.

Ты согрешил вдвойне, браня Дюмена.

О да! К Марии нет любви в Лонгвиле.

Вы в честь ее сонет не сочинили.

Руками вы не стискивали грудь,

Чтоб сердце успокоить как-нибудь.

Тем временем я здесь в кустах сидел

И, видя вас, за вас двоих краснел.

Я слышал все греховные признанья,

Стихи и речи, вздохи и стенанья.

Один взывал: "Увы!", другой - "Зевес!"

"Ах, злато кос!" - "Ах, очи - синь небес!"

(Лонгвилю.)

Один, чтоб в рай войти, нарушил слово.

(Дюмену.)

Распутником стал Зевс в устах другого.

Что б вам сказал Бирон, будь он при этом

Глумленье над торжественным обетом?

Как издевался б, как торжествовал,

Острил, смеялся, прыгал, ликовал!

За всю мою казну, скажу по чести,

Быть не хотел бы я на вашем месте.

Бирон

Ну, время наказать ханжей настало.

(Слезает с дерева.)

Мой государь, прошу простить вассала.

Вы за любовь корите двух червей,

А сами влюблены еще сильней.

Не ваши ль слезы словно колесницы?

Не в них ли лик принцессы сохранится?

О, нет! Уж вы-то клятвы не презрели!

Сонеты ж пишут только менестрели!

Не стыдно ль вам за ханжество такое,

В котором вы уличены все трое?

В глазах вы сор узрели у других;

В них вижу я бревно у всех троих.

О, при какой присутствовал я сцене!

Безумье, грусть, стенанья, вздохи, пени!

О, как я долго молча возмущался

Тем, что монарх в букашку превращался.

Что на скрипице Геркулес пиликал,

Что джигу мудрый Соломон мурлыкал,

Что Нестор в чехарду с детьми играл

И что Тимон их игры одобрял!

Дюмен любезный, что за мрачный вид?

Лонгвиль, признайтесь, что у вас болит?

У вас, король? Живот? Грудная клетка?

Эй, рвотного!

Король

Ты шутишь слишком едко.

Ужель наш срам тобой разоблачен?

Бирон

Не мною вы - я вами осрамлен,

Я, честный, я, наивный, я, считавший

Грехом презреть обет, меня связавший,

Как посрамлен за дружбу с вами я,

Мои непостоянные друзья!

Видали ль вы, чтоб я стихи строчил,

Вздыхал по юбкам, щегольством грешил?

Пришлось ли вам когда-нибудь слыхать,

Чтоб восхвалял я формы, плечи, стать,

Походку, ручки, ножки, грудь, персты,

Глаза...

(Хочет бежать.)

Король

Зачем бежать, раз честен ты.

Лишь вору есть нужда в подобной прыти.

Бирон

Бегу любви. Влюбленные, пустите.

Входят Жакнета и Башка.

Жакнета

Храни вас бог, король.

Король

С чем вы пришли?

Башка

С изменой.

Король

Как вы впасть в нее могли?

Башка

Никак.

Король

А если так, то вы с изменой вашей

Уйдите с глаз моих, иль вас прогонят взашей.

Жакнета

Письмо, государь, соизвольте прочесть.

Священник сказал, что измена в нем есть.

Король

Бирон, читай.

(Дает ему письмо.)

Кто дал тебе его?

Жакнета

Как кто? Башка.

Король

(Башке)

Кто дал тебе его?

Башка

Дун Аграмадьо, дун Аграмадьо.

Король

Бирон, да что с тобою? Зачем ты рвешь листки?

Бирон

Вы, государь, не бойтесь: там только пустяки.

Лонгвиль

Однако он взволнован. Прочту-ка я клочки.

(Подбирает их.)

Дюмен

Да то Бирона почерк. И подпись здесь его.

Бирон

(Башке)

Ублюдок, ты причина позора моего!

Виновен я, виновен и каяться готов.

Король