Маленький космодром на Байкале.

Здесь уже не было золотого апшеронского солнца. Вокруг только глухие таежные леса, прохладные ручьи и брусника. И восходы были холодные. По утрам на деревьях висел серебристый туман. Она ничего не сказала мне. Порывисто поцеловала в губы и ушла.

...Я вспомнил Анну, ее лицо, совсем еще детское, как тогда, на Каспии. Странное это было ощущение. Как мираж в пустыне. Легко ли знать, чувствовать, что она рядом. Что ты прожил большую жизнь, а для нее промелькнуло всего несколько лет. Что для нее все это только вчерашний день, а для тебя - далекое прошлое. И мне вдруг захотелось вернуть это прошлое. Дико захотелось!

* * *

– Одна дышит,-сказал Кай.-Одна живa... Пока жива...

– Дышит, жива... Кто она? Что с ней? Что можно сделать?..

Долгое, очень долгое молчание.

– Не знаю. Нельзя установить. Диагностическая машина повторяет одно и то же: - "Нужен покой". Вероятно, это какая-то неизвестная болезнь, машина ее просто не знает. Мне кажется, положение очень серьезное. Пройти в шлюзовую камеру не могу, энергия квантового резака израсходована.

– Кай, что произошло на корабле? Что там вообще случилось? Найди записи корабельного журнала.

– Записи стерты, - немного погодя сказал Кай.

– Стерты? Странно...

"Кристалл!" - вдруг вспомнил я.

– Кай, осмотри дешифратор. Там должен быть кристалл с записью.

Кристалл применяли в чрезвычайных случаях, когда надо было надолго сохранить особо важное сообщение. Сколько мертвых кораблей летучими голландцами блуждают в пространстве! И в каждом есть кристалл - надежное хранилище последней информации.

– В дешифраторе кристалла нет, - Значит, он должен быть... у кого-тo из них.

В последнюю минуту они должны были использовать кристалл, думал я.

– Есть, - сказал Кай.
– Кристалл у нее в руке.

– Вложи кристалл в дешифратор.

В динамике послышалось тихое шипение. Затем возник тревожный голос. Этот голос прерывался, будто что-то мешало ему говорить, и тогда опять слышалось шипение.

"Всем, всем... внимание, чрезвычайно важ... ние... через... ный... перед... два... ой... в районе... це... лучение... невозмож... записи кс-раб... все сильнее...".

Обрывки слов - больше ничего. Ничего!

Но я уже не думал об Анне, не думал о "Диске", который мог в любую минуту взорваться. Я думал о Двадцать второй звездной экспедиции. Это была большая экспедиция- самая большая за всю историю астронавигации. Десятки мощных галактических кораблей устремились к далекой звездной цивилизации, сигналы которой были приняты и расшифрованы за год до этого. И путь этой грандиозной экспедиции где-то в пространстве пересекает траекторию "Амазонки".

Мысли разворачивались стремительно: "Где источник опасности? Может быть, это неизвестный вид излучения. Излучение погубит Двадцать вторую. Необходимо предупредить. Еще не поздно. Только через два-три месяца экспедиция достигнет субсветовых скоростей. Еще не поздно. Но о чем предупреждать? Чтобы они приняли меры? Какие? От чего? Чтобы вернулись? А может быть опасность не в излучении, может быть здесь ошибка?! Вернуть экспедицию? Погибнет труд миллионов людей".

Записи стерты. Из сообщения в кристалле ничего не выжмешь. Остается один источник информации - мозг. Мозг человека. Введенный в вену препарат Квельна возвращает полное сознание на три-четыре минуты. Это сильно истощает мозг. Я не знал: можно ли в таком состоянии вводить препарат. Этой. Живой... без ущерба для жизни.

Я один. Совсем один. Нет связи с базой, потому что Титан сейчас по ту сторону Сатурна. От моего решения, возможно, зависит жизнь участников Двадцать второй экспедиции.

Космос наделен страшной силой. Огромные расстояния, нерегулярная и медленная (на этих расстояниях) связь плюс ситуации, которые нельзя заранее предвидеть. И вот один человек (любой из нас, работающих в космосе) вдруг оказывается перед необходимостью принять Решение. Решение с болылои буквы. Решение, от которого все зависит. Нет начальства, способного думать за нас. И нет подчиненных, которым можно передать ответственность. Есть космос и человек. Лицом к лицу.

Так было не раз. И вот теперь - это случилось со мной.

Мне надо было сделать все для спасения девушки, которая лежала без сознания в рубке "Амазонки". Это "все" было не так уж велико: я должен был оставаться близ "Амазонки" до возобновления связи с базой. Но девушка могла погибнуть. В любую минуту. И вместе с ней погибла бы тайна, от которой, возможно, зависила судьба Двадцать второй экспедиции.

Да, космос заставляет решать, не давая поблажек во времени.