— Что молчим? — поинтересовался Бревнов, когда мы вошли в палату? — Ещё до того, как я задал вопрос, у вас должен быть готов ответ. Я не должен просить каждого из вас делиться своим мнением. Вы должны понимать что от вас требуется и делать то, что требуется. Зашли в палату — сходу начали диагностику пациента. Как только выяснили его состояние, думаем как помочь.

— У нас другие правила. Говорим только после того, как спрашивают, — ответил Ключников.

— Вот бы у вас эти правила везде работали! — не упустил возможности погоревать Павел Васильевич. — Ну-ка, молодёжь, какие изменения у пациента после операции? Диагностику, живо!

— После удаления гланд у пациента удалось избавиться от хронической ангины, удалён постоянный очаг воспаления, который негативно сказывался на работе сердца, почек и суставов, — начал я. — Благодаря своевременной помощи удалось остановить дальнейшее разрушение суставов и избавиться от воспаления миокарда. На второй день после операции пациент обратился с жалобами на боль в ушах. Провели обезболивание и сняли воспаление после операции. Пациент идёт на поправку.

— Дожили! Человек два дня лежит в стационаре, занимает койку и находится под присмотром врачей после удаления миндалин. Куда мы катимся? А после аппендэктомии месяц держать пациента будем? В наше время человек уходил домой в тот же день. Удалили гланды, остановили кровь — всё, иди! И обезболивания практически не делали. А тут развели балаган…

Ой, лукавит! Насчёт обезболивания Бревнов прав, а вот по поводу того, что пациенты уходили домой — чистейшая ложь. У взрослых очень высоки риски сильного кровотечения и осложнений, поэтому ни один адекватный целитель не отпустит пациента домой сразу после операции. Даже если проводить её с помощью дара. В любом случае оставят в отделении до завтра, чтобы понаблюдать за состоянием.

— Павел Васильевич, у мужчины солидный возраст, — осторожно возразил Радимов. — У детей эта процедура проходит проще, и всё равно целители перестраховываются. Мы опасались отпускать его домой из-за вероятности кровотечения. На фоне его проблем с давлением могла открыться рана, а кровотечение в горле — штука серьёзная. И потом, мы соблюдаем рекомендации медицинской коллегии.

— Ох уж эти рекомендации! Этим фантазёрам лишь бы придумать что-нибудь! — проворчал мужчина и вышел из палаты, демонстрируя своим видом, что осмотр окончен. Никакого пожелания скорейшего выздоровления пациенту, никакой ободряющей речи. Зато уже в следующей палате он наорал на женщину за то, что та боялась подниматься после операции по удалению жёлчного пузыря.

— И это ваш хвалёный заведующий с огромным опытом? — поинтересовался я у Радимова, когда мы задержались у входа в следующую палату. — Не знаю кем нужно быть, чтобы испытывать восторг от такого отношения. Может быть как целитель он и профи, но как человек — сущий кошмар. На месте пациентов я бы бежал от такого целителя куда глаза глядят.

— Я уже и сам не рад, что согласился на эту идею, — ответил Радимов. — Но ведь он действительно заведовал отделением несколько лет! Беру назад свои слова о лентяях и приспособленцах, когда мы общались с тобой о персонале больницы до твоего перехода. Скорее всего, люди просто сбежали от такого руководителя. Но вы-то хоть продержитесь до моего возвращения и не разбегайтесь, потому как другой кандидатуры у меня нет, да и искать замену уже никто не даст. Бревнова утвердили на роль заведующего до конца мая.

В следующей палате нас ждало настоящее открытие. Снова самолечение, которое довело пациента до серьёзных проблем и больничной койки.

— Как же вы довели себя до такого состояния, голубчик? — поинтересовался у пациента Бревнов.

— До какого «такого»? — удивился тот в ответ.

— Вы принимали какие-то лекарства без назначения целителя?

— Лекарства не принимал. Я вообще считаю вашу науку пустой тратой времени. Ты либо сам себя поставишь на ноги с помощью того, что тебе природа даёт, либо помрёшь. Вы со своим даром мешаете природному процессу обновления.

— Нормально загнул! — хмыкнул Макс. — Выходит, мы тут не людям жизни спасаем, а рушим природный баланс. А что, надо было дать им преставиться?

— Может, и надо, это уже дело каждого как распоряжаться даром, что у вас есть, — пожал плечами мужчина.

— Ближе к делу, — вернул нас к теме беседы Бревнов, недовольно нахмурились и бросив раздражённый взгляд в сторону Ключникова.

— У природы много есть секретов, хочу я вам сказать, — начал мужчина. — Например, я завариваю чай из чаги, чтобы лечить желудок и кишечник, спасаюсь от деменции тем, что толку и пережёвываю ивовую кору, богатую полезными элементами. В вашем целительстве вы называете это вещество как аспирин. Оно здорово поддерживает мозги и не даёт тронуться умом.

— Как по мне, он уже тронулся, — прошептал, слегка повернувшись к нам Макс.

— Можете считать как хотите, — подхватил пациент, услышав отрывок фразы. — Да только я ещё всех вас переживу.

— Это уж вряд ли, — заспорил Ключников.

— Позвольте я объясню вашу ошибку, — вмешался я, не в силах терпеть цирк, в который превращалось общение с пациентами. Мы совершенно не слышали друг друга и не пытались понять. — Вы кто по специальности?

— Столяр, — с гордостью заявил мужчина.