— А почему она вообще решила исчезнуть из моей жизни? — поинтересовался я, — Ну, так. Чтобы быть в курсе.

— Она поругалась с твоим отцом и со мной. Не буду рассказывать, из-за чего, но после этого она решила вычеркнуть нас из своей жизни, а мы — её, — нехотя пояснила мать, — А ты уж слишком похож внешне на своего отца, да и от характера твоего она была не в восторге, потому и не стала настаивать на том, чтобы видеться с тобой.

— Дело ясное, что дело тёмное, — пробормотал я на русском, — А дедушка-то у меня есть по твоей линии?

— Твой дедушка давно умер, — сухо ответила она, вставая из-за стола, — А сейчас извини, мне пора идти собираться, у меня самолёт в три часа ночи. Мне нужно решить кое-какие вопросы во Франции, но я скоро вернусь.

— Вопросы с мафией надо решить? — наугад выстрелил я.

— А ты откуда знаешь? — прошептала она, и аж села, с ужасом глядя на меня.

— У меня свои источники информации есть, — уклончиво ответил я, — Я только одного не понял, почему ты просто не попросила у меня денег, а стала схемы какие-то крутить за моей спиной?

— И ты хочешь сказать, что дал бы мне два миллиона долларов? После того, как мы столько лет не виделись? Когда я практически вычеркнула тебя из своей жизни? — грустно улыбнулась она.

Я промолчал. Она была права. Не стал бы я давать такие деньги абсолютно чужому человеку, пусть и являющемуся матерью этого тела.

— Вот видишь, — выдохнула она, и снова встала, — А сейчас извини, но я всё же пойду собираться.

— И даже не скажешь, почему же ты вычеркнула меня из своей жизни? — вырвалось у меня.

— Это очень долгий разговор, на который у меня сейчас совершенно нет времени, — вздохнула она, — Мы ещё поговорим, когда я вернусь.

— Но как же ты вернёшься туда без денег? — не отпустил её я, — У тебя же будут проблемы… Не лучше ли здесь остаться? Мафия, насколько я знаю, в Японию не полезет свои дела решать.

— У них везде связи есть, так что отсидеться не получится, — покачала она головой, — Да и не нужно. Я нашла деньги.

— Где? Кто тебе мог дать такую сумму? Надеюсь, ты не наделала каких-нибудь глупостей? — насторожился я.

— Конечно, наделала, — криво улыбнулась она, — Обратилась к своей матери за помощью, и та дала мне деньги в обмен на то, что Мичико будет жить пока у неё. Но хватит разговоров. Мне и правда пора. Потом поговорим, когда вернусь, — и она быстро вышла из кухни.

Я же остался там, размышляя о том, что же это за бабушка у меня такая, которая может вот так выложить разом два миллиона долларов, что являлось очень большой суммой процентов так для восьмидесяти, если не больше, жителей Японии.

После отъезда матери в аэропорт уснуть я не смог. Долго лежал на кровати, ворочался, взбивал подушку, даже ложился в другую сторону головой, но сон не шёл.

В голову лезли мысли о матери с её непонятными разборками с мафией, о Мичико, которая сейчас находилась у странной бабушки, которая в моих мысля почему-то выглядела как какая-то старая карга, типа бабы Яги. Потом мысли переключились на отца, о котором до сих пор не было никаких новостей, детектив молчал, не торопясь порадовать меня новостями.

Хотя, я слишком многого от него хочу, похоже. Времени-то всего ничего прошлого с того момента, как я поставил ему задачу, так что ничего удивительного в том, что он ещё не успел ничего разузнать, не было. Далее вдруг задумался о Мидори и явно проявляющего к ней нездоровый интерес сынке префекта…

Тут я уже не выдержал, сел на кровати, бросил взгляд на часы, которые показывали три часа утра, и решительно встал. У моего отца из прошлой жизни одной из любимых поговорок было — не можешь срать, не мучай жопу, что, если выражаться культурным языком, означало — если у тебя что-то не получается, перестань пытаться это делать и переключись на другую задачу, вот я и решил, что если уж не могу спать, то лучше пойду поработаю, чем валяться дальше, и думать про всякую хрень.

— И что на меня нашло? — удивлённо думал я, сидя за столом, и дожидаясь, пока включится ноутбук, — Ладно ещё о Мидори думать, или сестре. Это нормально, и ничего удивительного тут нет. Но мать-то чего у меня из головы не выходит? Мне ж плевать на неё. Так чего тогда так тревожно на душе, когда думаю о ней? И вот опять, — я аж чуть не сплюнул, когда понял, что опять про неё думаю. Вот что за напасть такая?

Я мотнул головой, прогоняя из головы лишние мысли, и только тут сообразил, что все эти переживания, похоже, и не мои вовсе. Видать, опять во мне проснулась какая-то часть личности прошлого Сайто, которая и мешала мне нормально спать. Похоже, что несмотря на всю свою обиду, мать он всё же любил, и переживал за неё.