Том. А они — внутри.

На экране — корабль с пиратским флагом.

Да, я стану совсем другим. (Облокотился на перила, говорит, едва сдерживая возбуждение. Пылающие рекламы кинозалов отражаются на его лице. В нем появилось что-то от заправского путешественника.) Еще немного, и я отдамся будущему, в котором нет места ни магазину, ни мистеру Мендозе, ни даже вечерним занятиям по ораторскому искусству.

Джим. О чем ты болтаешь?

Том. Мне надоело ходить в кино!

Джим. В кино?

Том. Да, в кино! Посмотри… (делает жест в сторону чудес на Главной улице). Вся эта шикарная компания… с ними случаются самые романтические приключения… Они берут от жизни все, а у других ничего нет! И знаешь, что получается? Люди ходят в кино, смотрят бегущую ленту, а сами ни с места! Приключения случаются только с голливудскими героями, а простые смертные сидят в темных залах и смотрят, смотрят… Смотрят до тех пор, пока не начнется война! Вот тогда — пожалуйста, романтика становится доступной массам! Блюдо для всех, не только для Гейбла. И люди выходят из темноты, чтобы самим пуститься во все тяжкие… Теперь наша очередь — острова Южного моря, далекие экзотические страны, охотничьи экспедиции… А у меня больше нет терпения. Я не хочу ждать. Мне надоело смотреть, как живут на экране, я хочу жить сам! Я уеду!

Джим(недоверчиво). Уедешь?

Том. Да.

Джим. Когда?

Том. Скоро.

Джим. И далеко?

Пока Том размышляет, музыка, в которой звучит тема дороги, словно отвечает на вопрос Джима.

Том(шарит в карманах). У меня что-то закипает внутри. На вид я сонный, но внутри… все кипит, понимаешь?.. Придешь в лавку, возьмешь в руки ботинок, и дрожь пробирает от мысли, что жизнь — коротка, а я занимаюсь вот этим!.. Я не знаю, в чем смысл жизни… Но я знаю, что ботинки — это ничто… Они нужны только на ноги путешественникам! (Достает какую-то бумагу.) Посмотри…

Джим. Что это?

Том. Членская книжка.

Джим(читает). «Союз моряков торгового флота».

Том. Мне надо было оплатить счет за электричество, а я сделал взнос за этот месяц.

Джим. Выключат свет, пожалеешь!

Том. Меня уж тут не будет.

Джим. А как же мать?

Том. Я в отца. Отец прохиндей и сын прохиндей! Глянь, как он скалит зубы. Шестнадцать лет, как смотался от нас.

Джим. Хватит заливать, никуда ты не поедешь! А что мать скажет?

Том. Тише, она идет!.. Она еще ничего не знает.

Аманда(раздвигая портьеры). Куда вы все подевались?

Том. Мы здесь, мама! (Входит в кабинет вместе с Джимом.)

Аманда приближается к ним. Том явно шокирован ее внешностью. Даже Джиму несколько не по себе. Он впервые сталкивается с оживленностью и обаянием, каким славятся девицы из Южных штатов, и, несмотря на вечерние занятия ораторским искусством, оглушен неожиданным водопадом светскости. Джим пытается быть столь же галантным, но пока его попытки тонут в милой болтовне и звонком смехе Аманды. Том растерян до крайности. Джим, преодолев первое смущение, быстро находит верный тон. Шутит, говорит комплименты, смеется, словом, полностью покорен хозяйкой. На экране — Аманда в юности.

Аманда(игриво улыбаясь, тряхнув по-девичьи уложенными локонами). Так, так, вот он какой, мистер О'Коннор… Не надо церемоний! Мой сын так много о вас рассказывал. В конце концов, я и говорю ему: «Боже ты мой, Том, почему ты не пригласишь эту знаменитость из магазина к нам поужинать. Ты так его нахваливаешь, что мне захотелось познакомиться с этим образцом совершенства!» Понятия не имею, почему у меня сын такой бука!.. У нас, на Юге, это не принято. Может быть, присядем?.. Здесь, кажется, немного душно… Том, оставь дверь открытой! Ведь только что был приятный свежий ветерок. Что-то сейчас не чувствуется! Лето еще не настало, а как тепло, правда? Представляю, что будет в июле… Мы просто изжаримся! Ну что ж, пора за стол… Так, легкий ужин. Знаете, в это время года я предпочитаю что-нибудь легкое. И в одежде тоже что-нибудь легкое. В такую теплынь лучше всего — легкое платье и легкая еда! За зиму кровь так застаивается, что приходится некоторое время привыкать к перемене погоды! А в этом году так быстро стало тепло, что я не сумела ничего приготовить. Не успела оглянуться, боже, почти лето! Кинулась к чемодану, достала вот это платьице… Ужасно старомодное! Почти доисторическое. Но в нем, знаете, так удобно и прохладно…

Том. Мама…

Аманда. Что, дорогой?

Том. Как насчет ужина?

Аманда. Спроси, пожалуйста, у сестренки. Ты же знаешь, что сегодня она готовит ужин. Скажи ей, что мужчины голодны. (Джиму.) Вы уже познакомились с Лаурой?

Джим. Видите ли, она…

Аманда. Ах да, она же открывала вам дверь! Ну и прекрасно, значит, познакомились. Лаура у нас такая хозяйка! Теперь редко встретишь девушку, чтоб и миловидная была и хорошая хозяйка. Слава богу, на Лауру жаловаться не приходится. А вот я совсем не умею хозяйничать, никогда не умела! И готовить не умела… питалась манной небесной! На Юге у нас было так много прислуги! Где теперь та благодатная жизнь? Все, все ушло! Даже следа не осталось… Я была совершенно не подготовлена к трудностям, которые ожидали меня. Молодые люди, бывавшие у нас в доме, принадлежали к солидным плантаторским семьям. И я, конечно, предполагала, что выйду замуж за одного из них и заживу с семьей в большом поместье со множеством слуг. Но женщина предполагает, а руку мужчина предлагает… если несколько переиначить старую пословицу. Я не вышла замуж за плантатора. Моим мужем стал молодой человек, который служил в телефонной компании!.. Видите этого галантного улыбающегося джентльмена? (Показывает на фотографию.) Телефонист, который влюбился в расстояния! Он сейчас путешествует, даже не знаю где!.. Впрочем, кому это интересно… мои горести. Расскажите лучше о себе… У вас, конечно, никаких забот нет! Том!

Том(приближаясь). Что, мама?

Аманда. Ну как, готов ужин?

Том. Вроде бы уже на столе.

Аманда. Сейчас посмотрим. (Изящно поднимается с места и заглядывает сквозь портьеры в столовую.) Ой, как красиво! А где сестренка?

Том. Лаура неважно себя чувствует, говорит, что ей лучше побыть у себя.

Аманда. Какая чепуха! Лаура… Лаура!