— Ну что у вас там с охотой сегодня? — спросил Анатолий Фёдорович, с интересом обводя взглядом книжные полки и, садясь за стол, почти не глядя на него.

— Охота получилась удачная, — сказал я и неожиданно для самого себя вздохнул.

— Судя по твоему лицу, не особо удачная, — едва заметно улыбнулся Герасимов и теперь пристально уставился на меня.

— Да нет же, всё в порядке, — махнул я рукой и наконец улыбнулся. — Поймали Спрутолиса, я его вылечил. Теперь это не Спрутолис, а просто обычный лис. Хотя, есть одна загвоздка.

— Это какая же? — с интересом спросил мой наставник, не отводя от меня взгляда. — У него теперь выросли бивни?

— Нет, — покачал я головой. — Загвоздка в том, что все звери, которых я исцеляю, начинают считать меня своим хозяином. Они не хотят без меня никуда уходить.

— Хм, интересный побочный эффект, — задумчиво покачал головой Герасимов. — Как же тогда всю Аномалию исцелять? За тобой будет ходить целое стадо? Так не пойдёт.

— Вот и я о том же, — снова вздохнул я. — У нас тут ещё один спор возник: из какого животного получился Леший?

— А почему ты решил, что он получился именно из какого-то животного? — осторожно спросил Анатолий Фёдорович.

— Тут же всё из чего-то получилось, — ответил я, уже не особо веря в свои слова.

— Получается, что далеко не всё, — заметила Женя. — Химера ведь явно не плод искажённой эволюции.

— Но химера — это исключение, — сказал я. — Это явно результат экспериментов какого-то неизвестного нам рода. Кто-то из богатых настолько самозабвенно чудит, вкладывая немалые деньги в сомнительные эксперименты. И, похоже, происходит это уже довольно давно.

— Мне кажется, что Леший всё-таки произошёл из медведя, — высказала свое предположение Женя.

— Я почему-то был уверен, что из медведя получился тот самый огромный Красный медведь. Разве нет? — сказал я.

— Ладно, может быть, — кивнула девушка и нахмурилась. — Думаешь, Леший всё-таки получился из человека?

— Очень не хотелось бы о таком думать, — покачал я головой. — Но, на самом деле, вполне возможно.

— Мы не сможем этого узнать, пока не проведём эксперимент, — вставил своё веское слово Герасимов. — Был бы вовсе не против в нём поучаствовать. Так сказать, игра в четыре руки.

— Хорошая идея, — улыбнулся я. — Только надо сначала как следует подготовиться. Лиса мы обрызгали катализатором, который я дал вам накануне, но мы тут откопали в моей библиотеке упоминание о растворе, который можно вводить внутривенно, так эффективность нашего воздействия станет значительно выше.

— Где это вы такое откопали? — полушёпотом спросил Анатолий Фёдорович, глаза его загорелись, и он даже подался вперёд всем телом. Вот он, настоящий учёный. Стоило ему услышать то, что входит в его сферу интересов, как сразу преобразился.

— У меня тут книга нашлась в библиотеке, — сказал я, кивнув на шкаф. — Точнее, это Евгения её обнаружила, у меня даже не было времени со всем этим разобраться.

— Тащи её сюда! — воскликнул мой наставник, потирая руки в предвкушении.

— Давайте всё-таки сначала поужинаем, — настоял я. — Остывает ведь, жалко, человек старался.

— Ладно, уговорил, демон-искуситель! — буркнул Герасимов и только теперь перевёл взгляд на тарелки. — Ого, какая красота! Правда, перловки тут явно не хватает!

Я разлил игристое по фужерам, подняли тост за науку, потом приступили к вдумчивой дегустации. Я то и дело замечал, как мой наставник с интересом сканирует взглядом книжные полки. Казалось, что он так способен их даже прочитать, но после ужина мы всё же начали совместно изучать ту самую книгу.

Анатолий Фёдорович выдавал удивлённые и восхищённые междометия, пока не добрался до того самого вещества.

— Надо пробовать, ребята, — уверенно кивнул он. — Это может сработать. И, кстати, тут есть корректор превращения, чтобы обращённые в норму звери не влюблялись в тебя безоглядно. Ты этого не знал, вот и получилось у тебя небольшое преданное войско из мелких зверушек. Женечке поручи, пусть сварит, а ты потом испробуешь на очередном ёжике.

— Сделаем, — кивнула Евгения, отвечая за нас двоих, но я и не возражал.

Когда Анатолий Фёдорович засобирался домой, было уже достаточно поздно, но тут я вспомнил про кое-что ещё, что ему в обязательном порядке надо показать.

— Идёмте за мной, — сказал я, направляясь в заднюю часть дома. — Возражения не принимаются.

— Ну, раз ты так уговариваешь, — с ухмылкой сказал Герасимов. — Тогда веди.

Войдя в освещённую большим количеством ламп оранжерею, он замер, обводя восхищённым взглядом мои насаждения.