Не так уж много найдется людей, которым неприятно, когда их называют самыми великими на свете, и Вулф не принадлежит к их числу. Целых пять секунд смотрел он на Элму, потом вернулся к своему креслу, сел, сунул в книгу закладку и отложил томик в сторону, потом угрюмо взглянул на девушку и спросил:

— Когда вы последний раз ели?

— Я не помню… Я не могу глотать.

— Ха! Когда?

— Поклевала немножко утром. Папа не вернулся домой, и…

Вулф повернулся, нажал кнопку, откинулся на спинку кресла, смежил веки и разомкнул их, лишь когда услышал шаги за дверью.

— Фриц, чаю с медом для мисс Вассос, поджаренного хлеба, творог и шоколадку.

Фриц молча удалился.

— Я правда не смогу, — сказала Элма.

— Сможете, если хотите, чтобы я вас слушал. Где этот утес?

Она не сразу сообразила, о чем речь, потом ответила:

— Где-то за городом. Кажется, мне говорили, но я…

— Когда нашли тело?

— Нынче днем, уже под вечер.

— Вы видели его в морге. Морг тоже за городом?

— Нет, папу привезли. Это недалеко отсюда. Когда я… Я пришла прямо оттуда.

— Кто вас сопровождал?

— Двое мужчин. Сыщики. Они назвали свои имена, но я забыла.

— Я имел в виду другое. Кто был с вами? Брат, сестра, мать?

— У меня нет ни братьев, ни сестер, а мама умерла десять лет назад.

— Когда вы последний раз видели отца живым?

— Вчера. Когда я вернулась с работы, его не было, а в шесть он пришел и сказал, что провел три часа в районной прокуратуре, где его расспрашивали о мистере Эшби. Вы знаете про мистера Эшби. Папа сказал, что говорил вам о нем, когда приходил сюда. Конечно, я уже все знала, ведь я там служу. То есть служила.

— Где?

— В конторе. В той компании, «Мерсерз-Боббинс».

— Ага. В какой должности?

— Я стенографистка. Просто стенографистка, не секретарь. В основном печатала на машинке, иногда писала письма под диктовку мистера Буша. Меня устроил туда папа, мистер Мерсер помог.

— Давно это было?

— Два года назад, когда я окончила школу.

— Значит, вы знали мистера Эшби.

— Да, немного знала.

— Вчера вечером ваш отец вернулся домой около шести часов. Что было потом?

— Ужин почти поспел. Мы поболтали, поели, еще немного поговорили. По его словам выходило, что и полиции, и вам он рассказал не все. Утром он собирался к вам, чтобы открыться и спросить, как ему быть. Он сказал, что вы самый великий человек и люди платят вам пятьдесят тысяч долларов только за то, чтобы вы посоветовали им, что делать. Он думал, вы дадите ему бесплатный совет и что глупо было бы не пойти к вам и не спросить. Он не сказал мне, в чем дело. А потом пришла моя подруга, и мы отправились в кино. Когда я вернулась домой, папы не было, а на столе лежала записка, в которой говорилось, что он может припоздниться. Один из сыщиков хотел забрать ее у меня, но я не отдала. Она у меня в сумочке, могу показать.

Вулф покачал головой.

— В этом нет нужды. А ваш отец не упоминал о намерении уйти из дома до вашего собственного ухода?

— Нет, хотя обычно говорил. Мы всегда загодя сообщали друг другу о наших намерениях.

— И он даже намеком… Очень хорошо, Фриц.

Фриц подошел к красному кожаному креслу, поставил поднос на маленький столик, за которым клиенты выписывали чеки, и протянул девушке салфетку, но она даже не подняла руку. Тогда Вулф сказал:

— Я буду слушать вас дальше только после того, как вы поедите, мисс Вассос.

Он взял книгу, раскрыл на заложенной странице и вместе с креслом повернулся спиной к девушке. Только тогда она взяла салфетку, а Фриц вышел. Я мог бы отвернуться к своему столу и сделать вид, будто чем-то занят, но тогда Элма видела бы мое отражение в большом зеркале, которое висело на стене за моим столом. Оно дает мне возможность наблюдать за дверью в коридор. Да и я видел бы отражение Элмы. Поэтому я отправился на кухню.

Фриц возился с тостером, накрывая его крышкой. Я достал из холодильника молоко и сказал:

— Это дочь Пита Вассоса. Придется мне искать нового чистильщика. Пит мертв.

— Правда? — Фриц обернулся. — Упокой, Господь, его душу. — Он покачал головой. — Слишком молоденькая. Значит, она не клиентка?

— Во всяком случае, счет ей не пошлешь. — Я налил себе молока. — Но, как ты знаешь, Вулф не взял бы и платежеспособного клиента, даже если бы тот вполз на крыльцо на коленях. Сейчас декабрь, и скоро — расчеты по налогам, а у него были такие заработки, что больше брать деньги нельзя. Если она попросит его о помощи, а он откажет, я возьму отпуск за свой счет и займусь ее делом. Ты видел ее лицо.