Мать погладила меня по волосам и сказала тихо:

— Если когда-нибудь услышишь меня — не пугайся. Значит, пришло твоё время.

Я тогда ничего не понял и лишь улыбался.

Моргнул. Руины вокруг и пустота. Я один.

После еды тепло поднялось в грудь и стало тесно, словно что-то мешало, странное ощущение, будто я на мгновение стал не пустым. Чтобы прогнать наваждение, собрал аккуратно косточки, из них можно будет приготовить похлёбку. Положил их в ращелину рядом, завтра заберу.

Посмотрел на камень, что нужно расколоть. Взял свой, особый и еще один. Всего несколько ударов, и я разбил надвое. Вот что значит, когда нормально подкрепился.

Удары шли легко, руки слушались. Камень раскалывался с первого, второго раза. Схватил половину камня и пошёл обратно к деревне. Сначала думал вернуться с пустыми руками, но лучше всё-таки что-то да притащить. Хоть моя ноша и была тяжела, но на сытый желудок она почему-то казалась легче.

Переступал аккуратно с камня на камень. Камень давил на руки. Дышал ровно, не задыхаясь, как обычно.

Уже вижу деревню и место, куда мы складываем камни. Если так пойдёт, то завтра все десять принесу.

— Эй! — крикнули мне. — Ты чего так долго?

Это был помощник старейшины. Я уже собирался спрыгнуть с колонны, держа камень в руках, как вдруг…

— Рейланд! — резко прозвучало в голове.

Перед глазами тут же всплыла мама, и она снова заговорила:

— Пора! Пробудись!

В груди что-то загорелось и запульсировало, меня словно дёрнули. Жар внутри, обжёг. Ноги тут же перестали меня слушаться.

Потерял равновесие и полетел с камнем вниз. Пальцы свело судорогой. Разжать их я уже не мог. Свист воздуха в ушах. Каменное дно руин летело навстречу. Удар.

Первым пришёл запах, тёплый и знакомый до боли. Пахло дымом, высушенными травами и старой тканью. Запах дома. На мгновение я поверил, что всё закончилось, но потом пришла боль. Она не вспыхнула, а навалилась всей тяжестью сразу. Ломило спину, голову и грудь.

Мысли не складывались, пытался поймать хоть одну, но она ускользала, будто рыба. Где я? Что случилось? Почему голос матери всё ещё звучит в ушах?

Она должна быть мертва… Значит, я тоже? Попробовал пошевелиться, но тело не ответило. Паралич? Если паралич… Я труп. Тот, который ещё дышит. Ещё попытка. Сосредоточился на пальцах рук. Представил, как они сжимаются. Ничего.

Горло спаяло. Ни звука, ни вздоха. Я перестал тратить силы на панику и дёрнулся всем телом. Слабый отклик. Значит, не паралич, просто нет сил. Облегчение было таким сильным, что захотелось закричать, но не вышло.

Открыть глаза? Веки не поднимались, будто кто-то придавил камнями. Напряг лоб, боль тут же взорвалась в голове, да так, что чуть не вырубился снова. Терпел и ждал, пока отпустит.

Вторая попытка. Свет ударил, пришлось зажмуриться. Из мутного пятна проступили трещины на потолке, пятно копоти в углу. Это мой дом, и я лежу на кровати родителей.

Я выжил.

— Очнулся? — раздражённо сказали рядом.

Повернул голову. Шея отозвалась сухим хрустом и прострелом к затылку. Я уставился на лицо напротив… Марта? А она что тут делает? Голубые глаза, в точности такие же, как у Айны, смотрели на меня с укором.

Бывшая подруга моей матери всё также носила толстую косу светлых волос, дочка и это переняла у неё. Марта затягивала узлы на моих рёбрах. Мокрая ткань холодила кожу. Щёки вспыхнули, чужая женщина трогает меня, но сил стыдиться не было.

Марта шипела, ворчала, но пальцы у неё быстрые и аккуратные. Ругала меня так, будто ненавидит, а бинтовала, словно боится не успеть спасти.

Тряпицы стягивали грудь, возвращая возможность дышать. Раз рёбра фиксируют, значит, без трещин не обошлось. Знакомая горечь целебных трав напомнила о матери. Она так же лечила раны отцу.

Я хотел поблагодарить, но язык присох к нёбу. Вышел только хрип. Марта даже не подняла головы. Не услышала или плевать?

— Угораздило же тебя, Рейланд… — устало выдохнула женщина мне в живот.

Серая косынка сползла на шею, обнажив высокий лоб. Из-за глубоких, резких морщин её лицо принимало сердитое выражение, и я долго не мог к этому привыкнуть.

— Что молчишь? — она даже не посмотрела на меня. — Или язык тоже камнем придавило?

Последние события пролетели перед глазами. Почему? Почему у меня вдруг кончились силы, и я упал? Как это связано с матерью, её образом и голосом? Что за ощущение в груди?

Моргнул, чтобы подать хоть какой-то знак, что я её слушаю. Марта продолжила сопеть и возиться с тряпками. Значит, меня не бросили. Но кто мне помог? Старейшина, точно нет, его племянник с его прихвостнями? Они бы скорее добили. Я отчаянно пытался представить, кто в нашей деревне мог рискнуть своим положением ради меня, но никто не подходил.