Потом был завтрак. Омлет, кофе с молоком, подсушенный хлеб и хороший сыр – даже с виду было очень вкусно, но драконы капризничали, браня больничную еду на все лады. После завтрака я взялась за уборку и мытье полов – как раз в это время в отделение заглянул грандмастер Магеран.

Он выглядел усталым, словно тоже не выспался. Перебросился парой слов с Эшли, заглянул в палаты, поговорил с некоторыми больными. Я как раз мыла пол в коридоре, когда он вышел от Шеридана и презрительно произнес:

– А почему грязь-то такая у нас? Я заметил несколько пылинок и каких-то волосков.

Врал. Ведь врал, зараза, и не краснел. Я все вымыла идеально. Конечно, я не профессиональная уборщица, но стараюсь изо всех сил.

– Наверно, они лежали на моем трудовом договоре! – улыбнулась я, выпрямившись и опираясь на швабру. – Кстати, где он? Там отмечены причины, по которым дипломированный целитель работает санитаркой?

– Так вы что, целитель? – Дженнингс, который несколько минут назад вышел к посту, поправляя воротник халата, удивленно уставился на меня. Он чем-то был похож на нашего главреда, такой же кругленький и лысый. Хотелось надеяться, что не такой же вредный – вредных тут и без него хватает.

– Совершенно верно! – улыбнулась я. – А клан грандмастера Магерана вчера полностью вырезал мой. Не повезло им, правда, я выжила. И получила королевскую защиту. И теперь грандмастер…

По лицу скользнуло жаром, и я осеклась: Магеран бросил в меня свою искру! Вот ведь гад…

– Будешь много болтать, сожгу, – пообещал он и распорядился: – Дженнингс, за мной.

Дженнингс вернулся через четверть часа и первым делом спросил:

– Шейл, ты покушала?

– Нет, – хмуро ответила я, стараясь не обращать внимания на нытье желудка. Драконы кривились от больничной еды, а мне она казалась пиром горой.

– Вот сейчас иди и поешь, как следует, – дружески приказал Дженнингс. – Столовая на первом этаже, персонал там ест бесплатно. Потом раздашь дневные лекарства, развезешь обед и я тебя отпускаю. Как самочувствие вообще?

– Нормально. Спасибо, – сказала я, удивленная неожиданной заботой. – Немного испугалась, когда появился глубинник… ладно, вру: очень сильно испугалась.

– Ну кто бы там не испугался, – улыбнулся Дженнингс, и Эшли тотчас же встряла:

– Брона придет только после четырех часов.

Дженнингс посмотрел на нее очень выразительно, и Эшли сочла за лучшее поджать губы и замолчать.

– Отделение не развалится, если сирота поест нормально, Эшли, где ваша доброта? – спросил он. – Грандмастером движет священное право кровной мести, но вам-то эта бедняга чем успела насолить?

Эшли не ответила. Я поблагодарила Дженнингса, домыла коридор и, обработав руки и одежду, отправилась в столовую.

Больничная столовая это обычно удручающее зрелище, но здешняя была похожа на очень приличный ресторан. Ко мне сразу же подошел официант, с поклоном подал книжицу меню. Некоторое время я вчитывалась в строчки вроде “Гребешок с муссом из авокадо, цитрусовым соусом, бузиной и икрой лосося” – да уж, красиво жить не запретишь.

Неудивительно, что больные бесятся. У них-то утвержденный стол, режим питания, а целители лопают от пуза.

Но вот почему гномши не сказали мне про столовую? Вот ведь… а еще коллеги называются.

Я заказала рулет из телятины с беконом и картофельным сорбе и холодные закуски – в ожидании откинулась на спинку стула и принялась рассматривать остальных обедающих.

Санитарок и сестер-помощниц за столами не было. Ни одной. То ли они ели в другое время, то ли им вообще сюда не было ходу. Двое молодых целителей откровенно рассматривали меня, как диковинное животное в зоопарке. Я скрестила руки на груди и так же демонстративно уставилась на них.

Да. Это я. Спасла вчера больницу, готова повторить.

– Ваши закуски, – официант поставил передо мной большое прямоугольное блюдо. Маринованная говядина с перепелиным яйцом на зерновом хлебце, лосось с крем-сыром в пюре из тыквы, утиная грудка гриль с мармеладом и морковным муссом. Какая красота…

Нет, и чего они так уставились? Какие-нибудь прихлебатели Магерана. Приятели, которые старательно вылизывают ему места, на которых он сидит. Иначе с чего бы так на меня таращиться?

Я расправилась с закусками, взяла вилку и нож, чтобы заняться телятиной, и откуда-то сзади вкрадчиво сказали: