Мюррей повторил: «Капитан Болито. Он здесь командует».

Её губы шевелились, словно произнося имя. Но глаза были закрыты.

Адам увидел, как тёмные волосы прилипли к подушке. Всё ещё влажные; их мыли. И, с одной стороны, ногти были чистыми. Когда он видел, как её несли на борт, они были чёрными от засохшей крови, вероятно, с лица одного из нападавших.

Она сказала: «Бо-лье-то». Её глаза снова открылись. «Я хотела тебя увидеть». Снова пауза. «Чтобы поблагодарить тебя. Он сказал, что ты придёшь».

Адам взглянул на Мюррея и увидел его едва заметный кивок. Она говорила о своём отце.

Она попыталась повернуть голову, чтобы снова взглянуть на него, но боль, казалось, не давала ей этого сделать. Простыня соскользнула с её плеча, и он увидел там ещё одну повязку.

«Благослови тебя за то, что ты сделал. Я знаю, что ты отдал его морю. Там он будет в безопасности».

Глаза Мюррея подсказали Адаму, что пора уходить.

Она внезапно протянула ему руку, словно желая пожать ей руку, и он инстинктивно сжал её. Мюррей не возражал.

Она сказала: « Спасибо , капитан Болито. Я никогда этого не забуду». Незамеченная слеза скатилась по её щеке. «Или простить!»

Адам встал, осторожно отпустив её пальцы, и увидел, как она снова потянулась к его руке. «Постарайся отдохнуть, Клэр. Завтра мы встанем на якорь, а потом…» Её пальцы сжали его с неожиданной силой.

«Нет!» Влажные волосы рассыпались по рукаву. «Нет, не там! Позже!»

Мюррей взял руку и осторожно пощупал пульс.

«Теперь ей нужно отдохнуть», — сказал он, закрыв за ними дверь. — «Я рад, что ты пришёл. И она тоже».

Они стояли в проходе, и Мюррей понизил голос: «Она хочет остаться с нами на борту, пока мы не вернёмся во Фритаун. У неё там друзья. Это всё, что она мне сообщила».

Адам сказал: «Если я могу помочь, пришлите мне кого-нибудь позвонить», — и посмотрел прямо на Мюррея. «В любое время».

Хирург коснулся лба, изобразив салют, но это было нечто большее. «Есть, сэр!»

Дверь его каюты была всё ещё приоткрыта, и Мюррею показалось, что он услышал её крик, теперь уже чуть громче. Он обернулся, но проход был пуст. Болито вышел на палубу, а не на корму, в свою каюту.

Он снова стал капитаном.

Сквайр закрыл телескоп и повесил его на плечо. Солнце стояло почти прямо над головой, а жара невыносимая, сосредоточиться было трудно, и он смертельно устал. После суматохи и волнения, связанных с последним подходом и стоянкой у Нью-Хейвена, корабль казался странно тихим и неподвижным. Шла дневная вахта, но, за исключением тех, кто был обязан нести вахту, большинство людей на « Онварде » спали и заслужили это. В воздухе витал стойкий аромат рома – лишняя рюмка от капитана. Так он выразил свою благодарность, подумал Сквайр. Вероятно, поэтому Болито сразу же сошел на берег: засвидетельствовать свое почтение губернатору, пока команда его гички была бодра и трезва. «Онвард» бросил якорь в кабельтове от упомянутого Джулианом изгиба земли, который скрывал якорную стоянку за ним.

Это был необычный опыт. При таком ярком солнце и такой прозрачной прибрежной воде можно было увидеть тень фрегата во весь рост, когда он проходил над некоторыми песчаными отмелями.

Сквайр двинулся в желанной тени бизань-мачты и взглянул на штурвал. Он давал некоторое представление о течении, слегка подергиваясь, словно управляемый невидимыми рулевыми.

Якорная стоянка напоминала мельничный пруд и казалась надёжным причалом, но он знал, что здесь сходятся две реки и впадают в море. Когда шли дожди, это, должно быть, было настоящим испытанием для любого капитана.

Он видел несколько лодок, направлявшихся на фрегат, чтобы осмотреть его. Одна или две подошли достаточно близко, чтобы пассажиры могли помахать им или поднять корзины с товарами для продажи или обмена – в основном керамикой, овощами и резными изделиями. Но они держались на расстоянии, отпугиваемые матросами и морскими пехотинцами, стоявшими на расстоянии друг от друга по обоим бортам.

Болито ясно дал понять. Никого не пускали на борт. Это был официальный визит, и Сквайр видел, как запечатанный пакет передали на гичку перед отплытием.

Привет от адмирала из Фритауна . Хотя Сквайр слышал, что контр-адмирал Лэнгли и здешний губернатор не испытывали друг к другу симпатии. Лэнгли, несомненно, был бы больше обеспокоен неявкой « Онварда » в ожидаемый срок, а если бы не явился, его флаг-лейтенант вскоре напомнит ему об этом, если бы ему было дорого его будущее.

Он почувствовал, как его ботинок прилип к палубному шву. Корабль был полностью вымыт, когда они изменили курс, чтобы зайти на якорную стоянку. Теперь даже шпигаты были сухими, как трут. Он услышал шаги и обернулся, увидев, как к нему по палубе идёт хирург, избегая размягченных швов.