Но изжога донимала…

Я поднялся в буфет к жаробушующей кофеварке и к теплоизлучающей Маше. К молоку, которое она мне тут же нагрела. Подозреваю, что Маше я нравлюсь как покладистый слушатель. Кто вытерпит пересказ бразильских телесериалов? Или историй с ее мужьями?

— Не кончился еще? — спросил я про бразильский.

— Ну его. Теперь смотрю детективы.

— Какие же? — заинтересовался я, поскольку телевизор показывал одни американские боевики.

— На той неделе видела «Побег из крематория».

— Кто же сбежал — кремированный?

— Да, сильно обгоревший.

— И чей фильм?

— Американский. А вчера шло прикольное кино… Президент США познакомился в баре с девицей свободного поведения, привел ее в Белый дом, в Овальный кабинет. Ну, все как положено, выпили-закусили. И барменша его обокрала. А что, по-вашему, взяла?

— Доллары.

— Нет.

— Драгоценности президентши? — предположил я, не уверенный, что они хранятся в Овальном кабинете.

— Не угадали. Она украла «ядерный чемоданчик».

— Маша, не смотри ты больше американские детективы.

— А в наших все одно и то же: менты бегают, бандиты матюгаются и все пьют водку.

— Ну, других стран…

— Да? Смотрела японский фильм про любовь: он и она полтора часа ели лапшу…

Выпив второй стакан молока, я спустился в прокуратуру И вовремя: из милиции принесли толстенький пакет от майора Леденцова. Удивила плотная упаковка и сургучные печати. Вскрыв, я понял в чем дело: здесь была информация не только уголовного розыска, но и ФСБ и даже Интерпола:

«Гюнтер Шмидт, немец, германский подданный, 51 год, место жительства неопределенное, не женат. По оперативным данным спецслужб и Автоматической системы символико-графической информации АНТИК-В, Г. Шмидт является крупной криминальной личностью: скупка и сбыт произведений искусства, торговля раритетами, контрабанда, изготовление фальшивых денег и тому подобное.

Пытался организовать кражу картин, принадлежащих кисти князя Феликса Юсупова (убийца Распутина) из галереи Арк-ан-Сен во Франции.

Предложил Акционерному обществу «Кристи, Мэнсон энд Вудс Интернэшнл» (Женевскому отделению) семь краденых картин, где были полотна Кандинского, Фалька и Левитана.

Был задержан на таможне с партией икон, среди которых «Воскрешение Христово с сошествием во ад», «Святой Николай Чудотворец Зарайский», «Образ Тихвинской Пресвятой Богородицы», «Господь Вседержитель», «Тронный Спас». Иконы XVI–XVII веков. Общая стоимость более трех миллионов долларов.

Вступив в сговор с водителем МАЗ-205, курсирующим по международным линиям, пытался вывезти за рубеж радиоактивные материалы, спрятав четыре контейнера под сиденье водителя и в инструментальный ящик.

Был задержан в столичном аэропорту Монголии Буянт-Ухаа с тремя яйцами динозавра, которые пытался вывезти; цена одного яйца на аукционе в Германии 500 — 1000 долларов.

Продавал два куска веревки, на которой якобы повесился Есенин. Веревка попала в США вместе с дневником Галины Бени-славской, покончившей жизнь самоубийством на могиле поэта.

В настоящее время Гюнтер Шмидт арестован. Купив на Кипре пентхауз за 110 тысяч долларов (сведения фирмы «Юнифьючер»), расплатился фальшивыми купюрами».

Я задумался. Справка краткая и, видимо, по прошлым годам, поэтому сведений о платине и кукле мишке нет. Впрочем, Гюнтера с ними могли и не засечь. Где там, если согласно «Каталогу украденных произведений искусства» в розыске находится более ста тысяч картин и раритетов.

Гюнтер Шмидт в Россию больше не приедет. Отлично, Шампур лишился зарубежного канала сбыта. Начнет искать новый?

Саша не появлялся и не звонил двое суток. Сегодня к ужину наверняка придет. Тамара ходила по продуктовым магазинам, терзаясь, чем бы его угостить. Не магазинными же пельменями?

Кое-что она припасла. Медбрат с хирургии ездил на Дальний Восток и подарил ей килограмм колбасы из оленины, черного цвета, твердого копчения, но во рту тает. И банку крабов подарил. Саша любит рыбку. Мяса надо купить, фруктов… Где-то Тамара слышала выражение: «Человек — это то, что он ест». Вряд ли это верно. Вот свинья жрет все подряд, а мясо вкусное и нежное. Например, бекон.

Догрузив сумку яблоками и виноградом, Тамара пошла домой. Метров за сто от парадного ее ноги словно опутало: не двигались, хотя ничто не мешало. Нет, мешал нарастающий запах пива. Где-то рядом, за ухом…