Помимо всякой разной снеди, на столе оказались: две бутылки французского шампанского, большая бутылка мартини, какой-то ликер, весь в орденах и медалях, бутылка тоника и блок ментоловых сигарет «Davidoff». Эти сигареты я пробовала только один раз в жизни, как раз во время нашего с Леней романа… Теперь наши бывшие взаимоотношения рисовались мне такими идеальными светлыми красками, что у меня даже в носу засвербило от злости на саму себя — как, как я могла его бросить?!

— Сена, — вывел меня из транса голос Лени, — ты не могла бы это все нарезать? — он кивнул на ворох продуктов. — У меня в этом отношении руки криво растут. А креветки надо в морозилку убрать, ты все еще любишь креветки?

Он спрашивает, люблю ли я все еще креветки… Я молча кивнула и затолкала три пакета в морозилку, переполненную купленными по дешевке костями для собаки. На фоне устрашающих мослов креветки смотрелись слегка ненормально…

Когда стол был накрыт, Леня откупорил шампанское и разлил его по бокалам.

— За эту потрясающую неожиданную встречу! — Он тихонько звякнул своим бокалом о мой. — Безумно рад тебя видеть!

— Я тоже.

Выпили. Сотая доля мечты сбылась — я попробовала настоящее шампанское… мягкое, не шибает в нос пузырьками газированного спирта… Закурив «Davidoff», я закрыла глаза, чтобы не видеть, как неестественно смотрятся роскошные бутылки на фоне моей чудовищной крошечной кухни… До появления этих бутылок кухня выглядела вполне сносно.

— Сена, а где ты сейчас работаешь?

Пришлось открывать глаза и возвращаться в жестокую действительность.

— В газете, язык не поворачивается ее название произнести.

— А все же? — Леня улыбнулся и тоже закурил.

— Ты же раньше не курил, — удивилась я.

— И сейчас не курю, так, балуюсь, — Леня неловко стряхнул пепел в маленькую, со всех сторон обколотую пепельницу в виде ракушки, — я и не пью, так, в крайних случаях. Так, как газета-то называется?

— «Непознанный мир», — скорбно вздохнула я, — мы ее называем «Неопознанный труп». Сколько я там лет корячусь, только сейчас подвернулась возможность хоть какие-то деньги заработать и то… — я в сердцах залпом махнула шампанское.

Леня молча ждал продолжения, и я вывалила все, и про разбитые надежды, которые я возлагала на рецензию, и про жуткую книгу, и про…

— А книга здесь? У тебя?

— Да, где ж ей быть!

— Можно посмотреть?

— Да ради бога!

Я принесла книжный кирпич и грохнула его перед Леней.

— На! Печатают всякий бред собачий, а талантливым людям не протиснуться, не пробиться! Все дырки денежные мешки законопатили!

— И что, эта книга действительно такая ужасная? — Леня, не торопясь, перелистывал страницы.

— Да! Автору надо было заняться чем угодно, только не литературой! Пусть бы выпендривался как-нибудь по-другому, например, пошел бы в певцы! Наша многострадальная шлюшка-эстрада и такое вынесет! Но зачем же в литературу?! В святое!

— Все понятно, — Леня захлопнул книгу, — значит, больше писать не буду.

— Ты-то здесь при чем?

— При всем, — улыбнулся он, — эту книгу я написал.

— Ладно смеяться, — я продолжала кипеть яростью благородной. Тогда Леня раскрыл обложку и поднес титульный лист с фотографией к своему лицу. Я застыла.

— Но… твоя фамилия не Леонов, — жалко пролепетала я, — и зовут тебя не Лев…

— Лев Леонов — мой литературный псевдоним. — Хорошо, что ты мне все популярно расписала, а то ни от кого правды не дождешься, спасибо, Сена.

— Не за что, — буркнула я, не зная, куда себя девать.

— Я серьезно благодарен тебе, хуже было бы, если б я продолжал писать, думая, что у меня есть талант. И меня бы печатали, естественно, исключительно за мои же собственные деньги. Пустая трата времени и сил. А ты ее всю прочитала? — Леня положил злополучную книгу на стол.

— Нет, меня хватило снов на двадцать с небольшим.

— И тебе действительно так сильно не нравится? — в голосе Лени прозвучала едва заметная грустинка, и я чуть было не пошла на попятную.

— Нет, не нравится, — отступать некуда, позади — Москва, — мне это совсем не нравится, ты уж прости.

— Понятно… Да ну и черт с ней! Мне она самому не нравится! Просто хотелось попробовать себя в чем-то совершенно новом, копнуть и сразу же наткнуться на талант, как на горшок с деньгами! — он усмехнулся. — На горшок я, допустим, наткнулся, но он оказался с другим содержимым! Забудем про эту макулатуру.

Он бросил книгу под стол и наполнил бокалы шампанским.

— За тебя, Сеночка, за моего самого искреннего и любимого друга.

Выпили, и от сердца немного отлегло, по крайней мере, пропало стойкое ощущение, что я все гублю и порчу на корню.

За непринужденной беседой и вкусной едой мы быстро прикончили бутылку, и Леня вскрыл вторую. Мое настроение было уже почти на высоте Эйфелевой башни, и я подумала, что помимо свадеб случаются еще и разводы… И тут же устыдилась собственных подленьких планов насчет Лени.