— Что?

— Я ваш лекарь и прошу выполнить самое простое условие для успешного лечения. Вы этого не делаете. Я работать так не собираюсь.

— Дашь мне истечь кровью? – он усмехнулся. Впервые в его голосе появилось что-то кроме высокомерия. Скрытый интерес? Рыбка заплавала в аквариуме по необычному маршруту?

— Это ваша жизнь, ваше решение. Хотите – пожалуйста.

— Но ты несешь за меня ответственность. А я невероятно важная боевая единица. Думаешь, если помру при тебе, не будет последствий?

— Ну… – я не смогла сдержать легкой улыбки, – … вам будет всё же чуточку хуже, чем мне. Я уж как-нибудь справлюсь.

— Ладно, давай поиграем в эту игру, – хмыкнул генерал и оперся спиной о стену. Он даже скрестил руки на груди, игнорируя боль от подвижной ладони, в которой всё ещё торчал кинжал.

— Я бы сказала, что это не игра, а просто ребячество.

— С подчиненными нужно обозначать рамки власти сразу с порога.

— Как славно, что я ваш лекарь, а не «подчиненная», верно?

Он посмеялся. В улыбке обнажил белоснежные зубы. Такой самодовольный гад, но красивый до безумия. Меня это не привлекало, и не какого-то притяжения я не испытывала. Уже выросла из возраста, когда мальчики нравятся из-за широты плеч или очерченности скул. Просто было забавно понимать, как иногда природа закладывает в самый красивый горшочек такой уж жуткий сорняк, что диву даёшься.

Что же…

Мы молча подождали минуту.

Вторую.

Третью.

— Нужно подкинуть дров, – буднично заключила я, заметив, что огонь в камине может погаснуть.

Без вопросов. Он здоровой рукой подкинул несколько палений. С ладони капала кровь, а Леогарду всё было нипочем. Я смотрела на это и представляла: какие же сложные дни в его обществе меня ждут. Упертый, будто баран. А личный лекарь становится на службе почти затворником. Ты либо всегда рядом с генералом, либо ждёшь его в доме, готовый в любую секунду к появлению раненного.

Какая нереалистично-абсурдная ситуация!

— Не боитесь остаться без руки? – спросила я спустя ещё пару минут молчаний. – Рана может казаться незначительной с вашим-то опытом, но если задеты нервные окончания, ладонь может просто перестать полноценно двигаться.

— Моя регенерация со всем справится, даже если ты будешь просиживать здесь неделю.

— О, ну раз так, – я многозначительно покивала и поправила юбку, – а-а-а с ядом, она тоже справится?

— Почти наверняка.

Я сдержала улыбку. Ох, нет, я не садистка и не получаю удовольствия, когда кому-то больно. Просто нащупала нужный рычажок, на который можно надавить.

— С учетом того, что ваша кровь немного потемнела после введения яда в организм, а также зная, что вы сами упомянули паралич как одну из стадий его действия, сделаю вывод, что ваш кинжал смазан шепчущей смертью, – принялась я говорить с академической выдержкой. – Подходящий яд под ваш темперамент. Во многом потому что против него нет противоядия. Это буквально один из немногих ядов, которые нужно выводить из организма по капли и только таким образом нейтрализовывать. К чему я это всё? Как специалист в области медицины, я вам прямо заявляю, да вы и сами наверняка это знаете, что даже драконья регенерация не даёт сто процентный шанс успешной нейтрализации. По моим расчетам, – я сделала вид, что глубоко задумалась, – есть процентов двадцать, что вашу руку парализует и процентов десять, что вы умрёте, если продолжите сопротивляться моей помощи. Как-то так…

Я пожала плечами, ставя точку в моём маленьком научном докладе.

— Оно того стоит, Леогард?

Генерал не отвечал мне. Однако растерял свою былую уверенность. Не потому что не понимал свои шансы. Он видел, с каким хладнокровием и знанием дела я всё излагаю, и становилось ясно: я не блефую.

А я и правда не обманывала.

Почему я должна бегать вокруг человека, который всадил себе ядовитый кинжал в руку и не хочет позволить ему помочь?

Я всего лишь лекарь, а не замена инстинкта самосохранения. Хочет лишиться руки или того хуже – взрослый мужчина. Это его выбор.

Помолчали ещё какое-то время. Я всё смотрела в огонь. Если честно, не знала, каковы шансы, что он будет до упора настаивать на своём. Просто плыла по течению.

— Чёрт с тобой, – раздался, наконец, голос Леогарда, и он сел в кресло. – Посмотрим, чего стоят твои знания и принципы.

Я не сдержала улыбки. Это была не злая усмешка триумфа. Я ощущала себя дрессировщиком, который выжидает, когда лев перестанет на него рычать и всё-таки пустит к миске. Чтобы его банально могли покормить.

Мой лев, наконец, образумился.

— Положите руку на подлокотник ладонью вверх. И замрите. Я вытащу кинжал, – начала раздавать указания, пока поднялась, продезинфицировала вновь руки и надела перчатки.

Генерал фыркнул, но сделал, как было сказано. Он выглядел… скучающе. Я не понимала, как человек, который истекает кровью, может вести себя так, будто у него в руке не лезвие, а мелкая заноза.

Это какой же у него болевой порог?

И какими ужасами он его выработал?

Леогард не поморщился, когда я вытащила кинжал. Я не боялась ошибиться. Делала подобное сотни раз. Правда обычно монстры оставляют в воинах совсем не ножи.