Выскользнув из-за занавески, мы крадучись двинулись через комнату к выходу. Гроза снаружи полностью утихла, пол был мокрым от недавнего ливня, берлога Маргона казалась заброшенной и необитаемой.

Скин нырнул в трубу, которая олу назад привела нас сюда, я последовал за ним, но не успели мы сделать трех шагов, как впереди раздался громкий прерывистый свист. Резко подавшись назад, вор наступил мне на ногу.

— В чем дело?

Даже в полутьме трубы я увидел, как побледнел Скрэк:

— Облава!

Это слово я узнал еще в ринтской тюрьме, поэтому без лишних вопросов рванулся за скином, стремглав бросившимся обратно в комнату.

Только что тихая и пустая, теперь она была полна мечущимися унитами, но эта суета лишь на первый взгляд казалась беспорядочной паникой. Похоже, каждый из постояльцев Маргона имел тайный ход на случай внезапной угрозы: один за другим униты скрывались в укромных лазейках — точь-в-точь, как вспугнутые рассветом Владыки Ночи, ввинчивающиеся в норы в стенах своей пещеры.

Скрэк кинулся к нише, в которой мы спали, и схватился за край служившего нам постелью деревянного настила:

— Поднимай!

Я рывком отбросил деревянный щит, под которым обнаружилась черная пустота. Не раздумывая, скин прыгнул в провал ногами вперед, я последовал за ним так быстро, что чуть не свалился ему на голову.

Мы очутились в деревянном тоннеле, прорезанном узкими полосками света, пробивающегося сквозь доски; через десять метров ход закончился короткой лестницей, и мы ввалились в низкую дверь то ли погреба, то ли подвала. Здесь царила кромешная темнота, поэтому я сильно отстал от Скрэка: он успел уже распахнуть люк на другом конце дыры, пока я неуверенно делал шаг за шагом, придерживаясь рукой за стену.

Увидев впереди пятно яркого света, я ускорил шаги, чтобы догнать тан-скина, который исчез в золотистом сиянии…

И те же нервные клетки, которые послали по моему телу колючий электрический ток при слове «облава», просигналили мне об опасности еще прежде, чем я услышал вскрик Джейми и громкие незнакомые голоса. Недолго думая, я рванулся вперед в надежде, что сумею справиться с неприятностями, поджидающими меня снаружи.

Моя самоуверенная надежда исчезла, едва я выскочил на улицу. Не успел я осмотреться, как меня ослепил хлестский удар по глазам, в следующий миг мне на шею накинули удавку, с профессиональной ловкостью связали руки… То, что другой конец ремня прикреплен к седлу ол-тона, я осознал лишь тогда, когда сидевший верхом унит пустил своего скакуна рысью, вынудив меня тоже припустить рысцой, чтобы удержаться на ногах.

Целая ола крепкого сна, а впридачу сытная еда настолько привели меня в норму, что я сумел пробежать по заваленным мусором улицам Лаэте, ни разу не упав. Горожане, наверное, еще не пришли в себя после бури: кругом царили тишина и безлюдье, нарушаемые только руганью восседавших на олтонах унитов да воплями пленников. Вместе со мной, словно псы на сворке, за легко преодолевающим все завалы олтоном бежали четверо оборванцев из числа «постояльцев» Маргона, и им этот путь давался куда труднее, чем мне. Когда кто-нибудь из них падал, всадник даже не думал придержать скакуна, волоча упавшего через баррикады, воздвигнутые на мостовой недавней бурей.

Ремень на шее не позволял мне обернуться и отыскать взглядом Джейми, но несколько раз мне казалось, будто я слышу его крик в разноголосице брани и просьб о пощаде, раздававшихся позади. Те четверо унитов, что бежали вместе со мной, падали по нескольку раз, так что к концу путешествия на них было страшно смотреть.

Но путь оказался не слишком долгим: очередной переулок уткнулся в распахнутые ворота, за которыми был длинный двор, упирающийся в двухэтажное каменное здание. Меня мгновенно отвязали от седла, проволокли по узкому проходу между кирпичных стен и швырнули в тесную каморку, прямо в широко распахнутые объятья четверых дюжих стражников.

Надо отдать должное профессионализму лаэтских блюстителей порядка: они действовали так четко и слаженно, что уже через полминуты я распрощался не только с ремнем, стягивающим мои руки, но и с курткой. О последней потере я вовсе не сожалел — лунный день успел набрать силу, теплая погода вот-вот должна была смениться раскаленной жарой.

В комнатушку одного за другим вталкивали остальных пленников, развязывали, срывали мало-мальски приличную одежду, отгоняли к дальним дверям… И скоро двое стражников втащили Джейми, при виде которого я яростно выругался.

Скрэк не держался на ногах, его рубашка превратилась в жалкие клочья, лицо, грудь и живот были изодраны так, словно он врукопашную дрался с тор-хо. Джейми бросили на пол, развязали, подняли и швырнули к двери.

Подхватив приятеля, я оттащил его в угол и усадил у стены. В комнате становилось все тесней, я устроился так, чтобы прикрыть скина от топчущихся вокруг ног, попытался вытереть клочком рубашки грязь с его ободранной груди… Джей-ми пошевелился и со стоном потянулся к правому колену.