Шрифт:
И под этим прямолинейным мужским взглядом все во мне сжималось и распускалось одновременно.
Все мои ощущения, перемешиваясь, будто в центрифуге, обострялись.
У меня распирало грудь от шока, непонимания, смятения и … желания. Острого, нестерпимого, пьянящего… Желания, чтобы эти сильные мужские руки снова ласкали меня. Потому что Завьялов просто неприлично, до обморока был хорош собой, успев уже переодеться.
Черная водолазка облегала его мощный торс, без перебора облепляя массивные бицепсы на руках и предплечьях. Кожаный ремень с темной бляшкой. На ногах – темно-серые брюки, подчеркивающие его длинные ноги с узкими бедрами.
С трудом переводя дыхание, я испытывала жгучий стыд, потому что продолжала предательски, по-глупому, безумно хотеть мужика, которого, как правильно подметила моя мама, я совсем не знала.
А я смотрела на него, и аж пальцы поджимались на ногах, во рту пересыхало – и эта потребность была сильнее всех голосов разума вместе взятых.
– Вера, поехали? – голосом не выдавая того, что бесновалось на дне его карих глаз.
Так просто?
– П-поехали… – поднявшись, я заторможенно приняла протянутую Вадимом руку.
Глаза в глаза. От этого краткого прикосновения – ток по венам. От шока же я вообще не соображала, что говорить, просто последовав за ним…
Однако ни что не помешало нам беспрепятственно покинуть территорию дома. Шутки-шутками, но, похоже, мама и впрямь «взяла отца на себя», так что он даже не устроил нам засаду в кустах…
Я смогла выдохнуть, немного сбавив внутреннее напряжение, только когда дверь с моей стороны бесшумно закрылась, после чего Вадим занял водительское место, срывая автомобиль с парковки.
Украдкой посмотрев на него, я отметила, как он расслаблен, слегка постукивая пальцами по коробке передач.
Вдруг он отвел руку с рычага, положив свою ладонь поверх моей, и от этого простого действия кровь прилила к моим щекам.
Он не сжимал мою руку, просто накрыл ее своей горячей сухой ладонью, а я как Тургеневская барышня едва ли не лишилась дара речи, хотя мы оба знали, что никакой Тургеневской барышней я не была и в помине…
– Куда ты меня везешь? – пробормотала я, в очередной раз, убеждаясь, что он не планирует первым начинать разговор.
Вадим медленно повернул голову, сосредотачиваясь на моем лице.
Непередаваемое ощущение наблюдать, как сотни оттенков разных эмоций сосредотачиваются в уверенном мужском взгляде, направленном на тебя.
Особенно резануло то, как прорывалось среди них чувство вожделения, которое он даже не думал скрывать. Все честно, искренне и по-мужски. Без глупых игр в кошки-мышки. Это будоражило, выбивая почву из-под моих и без того слабеющих в его присутствии ног.
– Выберем кое-что, а потом я в целости и сохранности верну тебя папеньке, – невозмутимо пояснил Вадим, вновь уводя взгляд на дорогу.
Непроизвольно я выдернула руку, отворачиваясь к окну, и стараясь собрать себя в кучу под гнетом самых противоречивых эмоций.
– Вера, мне бесконечно жаль, что у нас все так началось, – негромко и крайне напряженно произнес он. – Теперь я в первую очередь буду думать о тебе и твоем комфорте, – его губы на мгновение твердо сжались.
– Что это значит? – я вздохнула, не зная: плакать мне или смеяться, когда Завьялов лихо затормозил перед бутиком ювелирных украшений, окончательно сбивая меня с толку.
Он что собрался…
Подавшись вперед, Вадим перехватил меня за запястье, нажимая на крохотную венку у меня под кожей. С тенью намека. Так, что мой пульс забился быстрее, а сердце сорвалось в галоп.
– Это значит, что я не умею говорить красивые слова… Не научили. Обычно за меня говорят мои поступки, Принцесса, – едва заметно склоняя голову вправо, мужчина скользнул языком между зубов, примагничивая мой взгляд. – И с сегодняшнего дня ты моя женщина, Вера. Ты моя. Раньше надо было думать, Чудо, – на сотую долю секунды стиснув мое запястье почти до перехвата дыхания. – Придется тебе теперь всю жизнь расплачиваться… – с легкой улыбкой на губах, – Со мной рядом…
Придется тебе всю жизнь расплачиваться…
Со мной рядом…
Но его глаза при этом оставались абсолютно серьезными, одурманивая меня каким-то едва уловимым нечитаемым веянием. И я вновь вспомнила о маминых словах…
В конце концов, я в самом деле ничего не знала о мужчине, собравшемся провести со мной остаток жизни… Ох, Вера…
Тем временем, Вадим вышел, чтобы открыть мне дверь, и вскоре мы оказались внутри невысокого здания из полированного камня, где кроме нас и миловидной девушки-консультанта не было ни одной живой души.