— Ой, барин… — Лиза зажмурилась и порозовела.

— Да ладно тебе. Видели уже друг друга. Иди сюда. Лучше помоги собраться, — я пригласил ее жестом, хотя она вряд ли видела взмах моей руки.

Лиза один глаз открыла и, как я догадался, лучше разглядела меня, а именно мою физиономию. Чтобы не вскрикнуть, Булгова прижала ладошку к ротику.

— Алесандр Васильевич! С вами что?! — сдавленно произнесла она. — Добрейшая Дева Мария! Вы же совсем плохо выглядите! Вас били?

— Пчелы покусали. Лиз, давай не будем об этом. Со мной ничего страшного. Это все хрень и скоро она сойдет, — заверил я, поспешив к зеркалу. К утру рожа выглядела не лучше, чем ночью. Я схватился за пузырек с мазью и сказал служанке: — Нади в шифоньере что-то поприличнее. Сорочку, брюки. Да, и в комоде труселя, носки. Быстренько, Лиз! Мне нужно сегодня быть представительным.

Сам начал наносить на опухоль под глазом густую, пахнущую одновременно жасмином и болотом гадость. Спохватился: ведь надо сначала умыться.

— Барин эти подойдут? — Булгова показала черные брюки с атласными отворотами, приложив их к своей объемистой груди.

— Да, давай эти. Эта рубашка тоже сойдет, — согласился я.

Милое личико Лизы, ее лукавая улыбка, тут же шевельнули во мне все еще свежие воспоминания: тот самый горячий вечер с этой пампушечкой. Ведь было сладко! Очень! Она — самая первая моя приятность в этом мире.

— Барин, ну вы совсем уж… — Лиза покачала головой, поднося мне одежду и с опаской поглядывая на мою физиономию. — Вас там Сбруев ждет. Больше часа сидит в столовой. Чай маменькой пьет, — последнее она добавила с непонятной мне усмешкой.

— Элизабет, — назвав ее служанку на английский манер, я взяв ее пухлую ладошку.

— Элизабет? — ее теплые карие глаза округлились, полные губки дрогнули в улыбке.

— Ага, Элизабет. Буду так тебя называть, — я погладил ее бархатистую щеку, и моя беспокойная штучка между ног напряглась. — Так, когда ты хорошо себя ведешь.

— Буду вести очень хорошо,— шепнула она и ее ладошка робко коснулась моего члена. — Вот так же хорошо, правда, барин?

Вот что с ней делать? Во-первых, я спешу. Хотя к Ольховской я уже опоздал — не будет баронесса ждать меня целый час. А во-вторых… Во-вторых, снова Ольховская. Ведь у меня на нее серьезные планы. Не уверен, что между нами случится роман, но если я буду шалить со служанками и метаться между иными разными девицами, то роман точно не случится. Да, сейчас я сам виноват, что предстал перед Лизой в таком виде; виноват, что мой боец так отреагировал на нее. И виноват в том, что между мной и Лизой уже было кое-что…

— Лиз. Лизочка… —я погладил ее волосы.

В ответ ладошка госпожи Булговой нежно сжала моего хулигана.

— Да, барин? — она подалась вперед, заглядывая в мои глаза.

— Прости, но у меня девушка появилась. Не сердись только, — я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— И больше не хотите меня? — служанка отвела мигом погрустневший взгляд.

— Хочу. Ты же сама чувствуешь наощупь, — я попытался улыбнуться, боец дернулся в ее пальчиках.

— Барин, мне же от вас ничего не надо. Я не смею думать, будто стану вашей девушкой. Мы же просто так… Вам приятно и мне нравится… — залепетала она, отвернувшись.

— Лиз, ты очень хорошая, — я обнял ее и поцеловал в губы. — Поэтому я честен с тобой. Если тебе так просто нравится, то… — я пожал плечами.

— Меня маменька может скоро замуж отдать. За сына Турецкого. Мне он так не нравится, — пожаловалась она. — А с вами мне хорошо.

— Если все так печально, надень на меня трусы. А то сам не могу — спина болит, — соврал я, отпустил ее и сел на кровать.

— Как прикажете, барин. Надену, — в ее было потухших глазах снова появились озорные искры. — Маменька может подняться, — шепнула она, глянув на дверь.

— Она же чай пьет, — заметил я, полный любопытства, что станет делать Лиза дальше.

— Ножки поднимите, — попросила Булгова и принялась натягивать на меня трусы.

Когда Лиза издевательски медленно подняла их до моих коленей, то личико ее оказалось совсем близко от моего бойца. Он замер по стойке смирно. Его розово-красная головка туго налилась желанием.

— Так хотите? — карие, невинные глазки Лизы посмотрели на меня, и она облизнула губы.

Я почувствовал ее теплое дыхание на кончике члена, но промолчал.

— Только бы маменька не поднялась, — шепнула она, ее приоткрытый рот потянулся к вздрогнувшему отростку.

Нежные губки едва коснулись головки, потом раскрылись шире и впустили в себя мою вздрогнувшую плоть. Прикрыв глаза, Лиза начала подразнивать меня языком. Он, трепетный, мокренький, принялся щекотать член от мошонки вверх. Служанка на миг оторвалась от него, оглянулась на прикрытую дверь и снова раскрыла ротик, приняла в него сразу половину изнывающего от удовольствия бойца.

— Нравится это делать? — тихо спросил я, гладя ее волосы.