— Ты не прав, — запоздало сказала мать. — Мы не в больнице. В больнице сказали, что не смогут спасти тебе жизнь, настолько всё было плохо. Мы у целителя.

Её голос звучал слишком спокойно для человека, который только что стал на целый золотой беднее — именно столько стоили услуги целителя. А золотой — это сто серебра и десять тысяч медных монет. На самом деле чуть меньше, около девяноста семи, но целитель обязательно по верхней планке посчитает.

Я вздохнул, понимая, в какую ситуацию попал. Семья и так вальсирует на грани нищеты: денег едва хватает на еду, одежду покупают редко и уже ношеную, дом давно требует ремонта, а теперь еще и долг.

— Я разочарована, — устало добавила мама. — Я думала, что уж на этот раз ты поостережёшься. Я научила тебя письму и счёту — это гораздо больше, чем в своё время дали мне. Гораздо больше, чем есть у большинства детей здесь. А ты тратишь жизнь на драки. Если и в этот раз ты подрался из-за моей чести, то в следующий раз ставь здоровье моего сына выше моей же чести, — сказала она тихо, поднялась и направилась к выходу.

Глядя на её сухонькую фигурку, я почувствовал, как сердце сжалось от чужих эмоций.

— Мам… — беспомощно произнёс я ей вслед.

Она замерла на пороге, но не обернулась.

— Я уже потеряла твоего отца. Он был силён и так же не заботился о своей жизни. Прошу тебя, не повторяй его путь. Я не вынесу ещё одной смерти.

— Я всё исправлю, обещаю.

Меньшее, что я могу сделать в благодарность за новую жизнь. Знать бы только, как выдернуть из нищеты и себя, и ее.

Женщина вышла без ответа, и в груди поднялась обида. Опять же, не моя, а Китта. Я не чувствую, что в этом теле есть другая душа кроме моей, но эмоции паренька живы.

Итак. Что делать? Тренироваться ещё сильнее вряд ли это поможет — я и так выкладываюсь до предела.

Во-первых, не ввязываться в драки. Каждое избиение делало это тело слабее. Китту приходилось долго восстанавливаться: лежать неподвижно часами, чтобы хоть немного унять боль; мазать синяки травяными настойками; терпеть слабость и головокружение. Сейчас я пытался устроиться на кровати в положении, в котором тело болело бы меньше всего. А мог бы потратить это время на тренировки… а вот и стимул развиваться и культивировать, о котором говорил голос в трубке. Чем больше думаю над тем звонком, тем меньше мне кажется, что голос в трубке принадлежал моему сыну. Да и ситуация, в которой я нахожусь, даже не намекает, а громко орет, что разговор я вел с кем-то другим.

Ладно, тяжкие стенания по поводу не до конца прожитой прошлой жизни и прочую рефлексию отложу на потом. Сейчас нужно подумать, как выбираться из моей ситуации.

Значит, культивировать мне нужно, это я уже для себя принял и к этому готов. Я на второй стадии закалки: отличаюсь от тех людей, которые даже не пытались заниматься боевыми искусствами и медитацией, но по сравнению с богоподобными культиваторами из местных легенд я муравей… Пока.

Что я знаю о стадии закалки?

На стадии закалки есть девять уровней. С каждым уровнем кожа, кости и мышцы постепенно становятся тверже и крепче, сила и скорость существенно увеличиваются в сравнении с людьми, которые не культивируют. Качественный скачок сил происходит, когда человек переходит с девятого уровня закалки на стадию Пробуждения.

Когда кто-то пытается освоить девять этапов закалки, он должен принимать питательные эликсиры, чтобы дополнительно укрепить свое тело, прежде чем тренироваться и медитировать. Однако, поскольку эти эликсиры в основном дорогие товары, Китт не мог себе их позволить. Значит, мне нужно искать альтернативу, либо готовить их для себя.

От дальнейших размышлений меня оторвал целитель, вошедший в палату. Мастер Рик, про которого я не мог вспомнить ну ничего хорошего. Знала мама, куда отдать сына на лечение…

— У твоей матери не было денег, поэтому я вылечил тебя в долг, — не размениваясь на приветствия перед плебсом, сказал он. — Можете отдавать его деньгами, можете услугами. И чтобы долг на увеличивался, я время от времени буду предлагать тебе небольшие поручения. Например, собрать травы. У меня не хватает кое-каких растений, а травники за некоторые ломят такие цены, будто собирают их с императорских садов. Идет?

Соглашаться на предложение целителя ни в коем случае не следовало. Китт слышал про этого человека. Зачастую человека, которого «лечили в долг», ставили в группу, которой поручали опасные задания. И каждому из этой группы платили за поход столько же, чем стоил твой долг. И все, что получал такой человек — временное избавление от процентов.

— Спасибо, но я постараюсь закрыть долг без походов, — твердо сказал я. — Я очень благодарен за лечение, не отказываюсь платить, и обязательно начну отдавать долг через пять дней, — именно столько я определил себе на то, чтобы немного сориентироваться в этом мире, понять, куда двигаться со своими знаниями, и устроиться хоть на поля, хоть в помощники плотника — с моими навыками я точно не пропаду. Но сперва лучше понять, куда вообще выгоднее идти.

— Разумеется, юноша, как скажете. Не заставлю же я вас. Лежите, восстанавливайтесь.