В общем, мне бросили вызов. Сколько ещё раз, интересно, дураки будут судить обо мне по моей молодой внешности? Один Творец-Всесоздатель ведает… А ведь за эти годы я окончательно возмужал и больше не выглядел сопливым юнцом. Ну да ладно…

Я поднял открытую ладонь к небу и громко, усилив голос чарами, что бы все слышали, заявил:

— Считаете, что ваше упрямство — признак доблести? Глупцы… Проявить доблесть у вас уже был шанс — тогда, в бою. Но те из вас, у кого эта доблесть была, либо погибли в битве, либо попали в плен раненными. Их я уважаю, их я приказал вылечить и отпустить с посланием вашему народу. Здесь же — только трусы, что сбежали, как только пришлось драться не с беззащитными горожанами или бойцами-одиночками, а с равным числом врагом.

Мои слова выхвали негодующие шепотки и злые взгляды, даже раздались пара-тройка выкриков нелицеприятного содержания, разумеется из задних рядов и так, что бы не было никакой возможности обнаружить кричавшего… Никакого, если ты не маг хотя бы седьмого ранга. Я же и вовсе восьмого, мне отследить крикунов — дело одной секунды. Нужные чары сплелись автоматически — при моем уровне мастерства простая магия в целом уже плелась не осознанными действиями, а скорее желаниями. Я захотел узнать, кто кричал, подсознание взяло под козырек и сплело подходящие к случаю заклинания. Хоб — и я уже вижу, что это двое мужчин и девушка. Все в разных местах, далековато друг от друга, значит не по сговору.

— Но, как все знают, хоть на труса нельзя положиться в бою, но он обычно хотя бы благоразумен, знает своё место и достаточно ценит свою жизнь и шанс на свободу в будущем, что бы не злить того, от кого он полностью зависит. Того, чьим живым, говорящим товаром он является. Товаром, который отпускать глупо, а бесплатно кормить, поить и заботиться о них, пока они сидят в камере и бездельничают… Товар, который приносит одни убытки. Поэтому или вы принесете клятвы, или…

Всё это время поднятая к небу ладонь сжалась в кулак, с небес рухнули десятки молний. Полсотни человек, в числе которых была и памятная троица крикунов — лишь их я поразил намеренно, остальных же оставил на волю случая.

Толпа заорала и в панике начала разбегаться, но кто ж им позволит так задешево сдристнуть? Мой голос гремел громовыми раскатами, грохотал яростью десятибалльного шторма, пылал моим гневом, когда я крикнул, вкладывая на этот раз весьма могущественные чары звука в свой голос:

— СТОЯТЬ!!!

Сотни людей рухнули в грязь, оглушенные, тысячи содрогнулись, едва удержавшись на ногах… Но вся эта братия действительно замерла. А затем, вновь построившись и стараясь не вдыхать запах полусотни изжаренных молниями соплеменников и даже не глядеть в их сторону, они послушно принесли мне клятву. И в их глазах отчетливо читались две эмоции — ненависть и страх. Причем второго намного, очень намного больше, чем первого. И пока дела будут обстоять именно так, пока они будут глядеть именно с таким выражением на лице — меня всё устраивает. Это не вассалы, не подданные, даже банально не мои крепостные и холопы, о которых я хочешь-нехочешь, а хоть как-то заботиться обязан. Они пленники из штурмовавшей мой город армии, и пусть радуются, что я посчитал более практичным использовать их не в качестве подношения Маргатону.

А дальше, когда ловили канцеляристов или реально лихой люд из числа дезертиров и прочих, выживших точно так же заставляли приносить клятвы и отправляли в руки нолдийцев. Эти рогатые инженеры трудились не покладая рук, и стройки шли с сильным опережением графика — ещё бы, я ведь отдал им в руки не только все свободные руки на моих землях, включая бесправных рабов, но и сотни магов, пусть и не имеющей подходящей специальности. Зато полных маны и не имеющих возможности оказать ни в чем… Особенно полезными, как ни удивительно, оказались шаманы с их многообразием духов на разные случаи жизни. По моему приказу отпускали часть духов и приманивали новых — со способностями, хотя бы близко похожими на те, что требовались строителям. С ними-то дело и пошло намного веселее…

Дойдя до нужного кабинета, я вынырнул из своих мыслей. Вежливо постучав в новую, лакированную дверь из тёмного, морёного дуба. Дождавшись усталого «входите, господин», я открыл тяжелую и дорогую напрасную трату ценного ресурса — древесины пятого ранга, которая превосходит качеством то, что идет на легкие и средние крейсера. Петр сидел за большим деревянным столом, на котором в полном беспорядке лежали десятки различных бумаг — отчетов, донесений, жалоб, кляуз, докладов и так далее. Сам чародей сидел, откинувшись на спинку стула, запрокинув голову назад закинув руки на затылок. Взгляд Смолова был направлен на потолок, а лицо выражало бесконечную усталость. И было отчего — мой верный зам, правая рука и лучший друг был загружен работой так, что остальные старались ходить рядом с ним на цыпочках и выполнять любые его просьбы. Ибо Архимаг на пике сил, имеющий доступ к дорогостоящей качественной алхимии моего производства — а я, без ложной скромности, могу причислить себя к лучшим мастерам этого искусства под этим небом — и несмотря на это выглядящий чуть лучше свежеподнятого зомби… Это такой запредельный уровень стресса и нагрузки, что представить страшно. Даже Ярослава, как всем уже стало очевидно остававшаяся у нас только из-за него, не обижалась на частое отсутствие у своего возлюбленного сил и времени на нее.

Как-то вечером я случайно застал эту парочку глубокой ночью в большом зале, лежащими рядом с ярко пылающим камином. Магия женщины сотворила для них нечто вроде мягкой перины из воздуха, на которой она сидела, ласково поглаживая его волосы, а Смолов просто спал. Смолов, которого никто никогда не видел спящим, имеющий особый пунктик на эту тему (он мне сам рассказал), из-за которого не мог расслабиться, находясь среди других людей, даже если это его друзья, просто мирно дремал, широко улыбаясь чему-то во сне. На лице моего друга была печать самого настоящего счастья, и даже слюна, вытекающая на коленки Ярославе, не портила эту идиллию. Она просто игралась с его волосами, тихо что-то мурлыкая ему на ушко… Понятное дело, Шуйская тогда меня ощутила, а я именно её и искал, но… Это кем надо быть, что бы влезть со своими делами мирскими в такой интимный, полный любви момент? Я просто развернулся и ушел, старательно глуша звуки шагов магией. В общем, поглядел я на это и понял, что надо начинать копить очень, очень большой выкуп за невесту для своего лучшего друга. Отдавать его Шуйским я не хочу, а вот Ярославу иметь в Роду буду только рад. Нет, если других вариантов не будет, я, скрепя сердце, не буду препятствовать и позволю ему уйти за своим счастьем в другой Род, но это самый крайний случай. Я что-нибудь придумаю, что бы забрать волшебницу к нам. Их брак, как ни странно, неплохо решит возможную проблему отсутствия крови моего Рода у Смолова — Ярослава, как ни крути, если смотреть родовое древо, довольно близкая моя родственница. Троюродная тётя — с одной стороны, ерунда, но по факту — у неё даже родители оба Шуйские. Не близкие родичи — из двух очень далеких ветвей Рода, последняя родственная связь насчитывается за пять поколений до них, а у магов особые отношения с евгеникой, так что ерунда. Но факт — она прям эталонная Шуйская. В общем, в детях Петра будет общая со мной кровь — а у высшей аристократии родство в первую и главную очередь определяется кровью, а не документами и формальностями. Может, младшему Петру тоже какую-нибудь смазливую Шуйскую подобрать?

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за долю мгновения и исчезли. Бодро притопав к столу моего друга, я взял первый попавшийся документ — отчет какого-то Слепого Крота.

— Хм… Слепой Крот? Что за дурацкий псевдоним? Все кроты слепые! Что он тут пишет… ага, ага… так, контрабанда голубых грёз! Это ж кто такие смелые, что возят в мой город одни из самых поганых наркотиков?! А, так вот же тут… Так, заказывает некий Рыбаков Сергей Станиславович, так же известный как Серго Беспалый, одаренный ранга Мастера… Это что за упырь такой, Петя?! Да я сейчас сам отправлюсь в город и этого Беспалого Безруким сделаю!